Раненый весной

I
     Слепой художник на стекле нарисовал портрет…
     Он неисчислимое количество раз видел её во сне, её глаза, улыбку, светлую кожу, слегка приоткрытые губы, пряди волос, словно языки костра…
     Но наяву никогда, даже не чувствовал, если только с утра, когда просыпался, он вдыхал аромат её духов, будто она всю ночь была рядом с ним – но это были лишь сладкие остатки сна.
     И он понимал это…
    Художник жил один. Нет, одинок он не был. С ним всегда рядом были его картины. Они стояли повсюду. В этом огромном замке со множеством комнат не осталось ни одной не расписанной стены. А в главном зале всё было заставлено готовыми полотнами… Над новыми картинами он работал постоянно в разных местах, поэтому в каждой из бесчисленного числа комнат стояли мольберты с чистыми полотнами.
     Незрячий художник с чёрной повязкой на глазах рисовал зимой на замёрзшем стекле портрет…
     Каждое утро он вставал и принимался за работу заново… Изображение, бывшее до этого, за день успевало уничтожить солнце. Это было и к лучшему, художник не хотел ни с кем делиться портретом. Ведь иногда к нему приходили проезжие путники, обычно случайно забредшие ища приюта на ночь, куда реже ценители искусства. И не один не уходил без картины: обеспеченные, покупали картины, другие получали в подарок от художника, – он чувствовал каждого приходящего, видел не телесную оболочку, а саму душу. Но этот образ художник хранил в своём сердце и с ревностью оберегал от чужих глаз…
     Он подходил к окну и, нежно проводя пальцами по стеклу, выводил ещё чёткие после сна контуры милого лица, с каждым новым днём они были более ясными и точными. Сегодня он рисовал её спящей…
     Упругая грудь мерно вздымалась, дыхание ровное. Руки лежат на животе, одна накрывает другую, словно пытается скрыть великую тайну – обручальное кольцо… которого там естественно… нет. Правильные и, можно сказать, фактически идеальные формы тела явственно видны под лёгким одеялом. Длинные волосы раскиданы по подушке, одна непослушная прядь кончиками волос щекочет пухлые слегка приоткрытые малиновые губы. На щеках небольшой румянец. Большие глаза закрыты…
     …а вчера он утопал в них, в этих серых, томных глазах, с длинными ресницами…
     Портрет закончен… в который раз… последний саз. На этот раз он был полным и самым совершенным, и сразу же под тёплыми ладонями художника и утренним весенним солнцем.
     Пришла весна…
     Под повязкой появилась слезинка и тут же была впитана жадной тканью.
    Это конец.
    II
     Она ждала ночи…
     Как всегда она ждала покрова ночи. Лишь в это время суток ей надлежало появляться в старом замке…
     Последний луч солнца скрылся за лесом… из закрывающихся городских ворот вынырнула фигура. Она устремилась к привязанной у опушки леса лошади. Серая кобыла спокойно стояла и как всегда дожидалась хозяйку…
     …
     Вечер. Сумерки. Стук копыт. Час бешеной скачки и старинный заброшенный замок предстаёт во всей красе. Завтра утром решиться всё. Сегодня последний день зимы.
     …
     Она была тенью днём и возрождалась в ночи. Она не помнила своего имени и знала лишь одну цель: каждую ночь она приезжала в замок. Там жил художник. Она убиралась и готовила для него, пока он спал. А когда оставалось время, она гуляла по замку и любовалась новыми картинами, написанными художником. Иногда садилась в кресло рядом со спящим и смотрела…
     Она никак не могла определить, сколько ему лет, проклятая чёрная повязка закрывала половину лица. Ей так хотелось её снять, но было не время… а завтра с утра это время настанет…
    Но только завтра…
    А пока что он считал себя слепым… и только на мгновения, в полночь, во сне, когда тень падала на его лицо и закрывала полностью, снимал повязку и смотрел на неё, она знала это, но, увы, не могла вывести его на свет… это убило бы его… холодное зимнее солнце сожгло бы его глаза…
    В замке царил мрак… единственное зеркало было закрыто покрывалом… она решительно сдёрнула его и скинула с себя плащ. Да. Она начала вспоминать. Рыжие волосы, серебряные глаза, тёплая улыбка – это была она… молодая девушка… ведунья, так её звали.
    Сегодня всё будет иначе, и она прошла в спальню художника и легла рядом. Во сне она сможет вспомнить всё.
    Была война. Самая обыкновенная война между княжествами. Война между людьми… и её ведунью она мало интересовала. Девушка жила в лесу, в отдалении от глупой суеты. Но однажды на пороге своей хижины она нашла солдата…
    Её передёрнуло, слёзы посыпались из глаз, сквозь сон она вскрикнула…
    Художник снял повязку и посмотрел на девушку…
    Это было прошлой весной… парень, искалеченный в битве… осколками ему разорвало всё лицо и только глаза в мольбе горели ярким пламенем. Кровью он написал единственное слово «помоги» на тающем снегу и рядом нарисовал увядающую розу…
    Она сама  перевязала ему лицо лоскутом чёрного бархата…
    Это было и проклятьем и спасением одновременно… забвение сможет спасти душу… тело спасёт она сама…
    Всю весну она прятала свои и его воспоминания в это зеркало… всё лето она искала убежище для него… не зная почему и зачем… он не был солдатом… он не помнил этого… и не вспомнит… как и меня… только если сам захочет.
    Осенью они переехали… она потеряла всё и силу, и память, только одно осталось в её голове жить ради художника… и ждать… весны.
    Она спала, а художник смотрел на неё и ждал…
    III
    Слепой художник стёр портрет…
    Ждавшая нояь вышла под утреннее солнце…
    – Это не конец, а только начало! – она еле слышно прошептала.
    … и встала за спиной художника.
    – Пойдём!
    Девушка взяла его за руку и повела на улицу…
    Полуденное солнце щедро раздавало свои жаркие лучи миру… Таял снег, появились первые птицы… и только с запада приближались серые тучи…
    – Посмотри, какая красота! Пришла весна! Начало новой жизни!
    – Я слеп… Разве ты не видишь?
    – А ты уверен в этом?
    – … но я же не вижу… повязка… за чем тогда она? – он растерялся.
    – А ты сними!
    – Снять? – он растерялся, такая мысль ему никогда не приходила в голову.
    – Сними! – приказала девушка и более мягко произнесла. – Давай я помогу…
    Первым, что он увидел, было её лицо, она была самим совершенством.
    Вторым он увидел небо…
    Третьим был дым… На западе у горизонта пылали костры. Война до сих пор шла…
    – Мне туда? – содрогнулся он.
    – Как хочешь…
    Он всё вспомнил… и потянулся к лицу… небольшие шрамы остались, но только они… он не хотел назад…
    Было только одно желание…
    – Можно я нарисую твой портрет?