Ключник

Ключник

Зал ожидания пустует. Свободны все сидения, кроме одного. Возле окна сидит парень и ожидающе барабанит по подлокотнику пальцами. Капюшон, непонятно зачем накинутый на голову, на лице хмурое и усталое выражение.

За окном пустота. Ни одного состава на рельсах. В сером небе громоздко переливаются бесконечные полки облаков. На перроне, окруженном синими елями и замерзшими клумбами, ни души.

От нечего делать парень извлек из внутреннего кармана куртки ученический билет. «Колодин Андрей Витальевич, 11-Б, школа номер двенадцать»

«Ну, и где же она бродит? Чего я вообще здесь сижу, спрашивается?» – серые глаза тоскливо следили за копошащимися возле мусорки голубями

…Когда Андрей вышел из метро, путь ему тут же преградила фигура в дутой черной куртке. Из-под вязаной шапки блеснул решительный взгляд.

 – Держи! – в грудь Андрею решительно впечаталась рука с цветастым флаером.

 – Эй, поосторожней! – Андрей не успел толком возмутиться, как незнакомка оттащила его к  стене супермаркета, подальше от людского потока, непрестанно вырывающегося из глубин метро.

 – Сегодня в пять часов на вокзале тебя будут ждать. Ты должен там быть.

Слишком серьезный для шутки голос обжег ухо теплом, после чего напористая рекламщица исчезла в подземном переходе. Догнать её в такой толпе не было ни малейшей возможности…

И вот Андрей здесь. На часах десять минут шестого, и никого. Андрей раздраженно хмыкнул, резко встал и направился к выходу.

« – Маленький зазор между ячейками в камере хранения. Ты видишь его?

 – Да, вижу.

 – Видишь, как туда заплывает красный свет солнца?

 – Да, – едва слышно, тихим полушепотом.

 – Значит, завтра будет холодно.  На параллелях…

 – Что?

 – Мы на параллелях. Одна плоскость напротив другой, и они никогда не пересекаются. В классическом понимании.

 – В классическом? Я знаю, что такое классическая музыка.

 – Глупо… Не нужно наивности и попыток связать эти понятия. Наши плоскости пересекаются в бесконечности. Если эта бесконечность близко, как думаешь, может отражение и хозяин слиться воедино?

 – Я…

В воздухе – золотистые столбы пыли. Один, два, три… Они падают на багряный ковер из-за высоких прорезей окон…»

Андрей очнулся на коленях, упираясь в холодный мраморный пол ладонями. В глазах плыло. Помутнение? Андрей встряхнулся, отгоняя непонятную слабость.

 – Вы в порядке? Может, скорую вызвать?

Андрей поднял голову, кое-как подвелся на негнущиеся ноги. Посмотрел на встревоженное округлое лицо кассирши, похожее на разрумяненный холодец. Дела…

Андрей пробормотал, что все в порядке, не надо вызывать врачей, и он действительно сможет добраться домой самостоятельно, после чего вышел наружу.  

Облака на мгновение разорвались, выпустив вниз стрелы малокровного солнца. Парень на миг ослеп. На сетчатке черным контуром фотоснимка проступил силуэт целующейся пары.  Затем видение отступило, и он увидел свою утреннюю знакомую.

Сразу куда-то улетучились злость, и парень даже почувствовал легкую вину за то, что заставил её мерзнуть на перроне. Тем не менее, Андрей принял суровый и раздосадованный вид, чтобы скрыть свое смущение.

 – Ну и? – Андрей принял гордую независимую позу (руки в карманах, голова отвернута в сторону) и краем глаза начал изучать девушку.

Бесцветные маленькие глаза, крохотный нос и абсолютно бесстрастное выражение губ. Из-под шапки, касаясь плеч, торчат рваные края черных волос.

 – Познакомься. Это Петр.

 – Что?

Андрей не успел опомниться, как прямо перед ним неведомо откуда возник высокий человек в черном пиджаке. Таким, наверное, должен быть идеальный мужчина – породистое рельефное лицо, бычья шея и золотые часы на запястье.

 – Добрый день, – Петр показал золотой клык и протянул ладонь для рукопожатия. Улыбался он несколько натянуто, да и говорил с трудом, будто испытывал сильную боль, но при этом пытался не подавать виду.

 – Здравствуйте… – как только улыбающийся мужчина вцепился в руку Андрея, все растворилось, как соль в кипятке. Остались лишь калейдоскоп и дрель. Дрель вгрызалась внутрь позвоночника, заставляя мир темнеть от боли, а калейдоскоп полностью заменил реальность своими блестящими стеклышками и радужными переливами.

«Наконец-то… свободен!!!» –- торжественно раздалось в ушах Андрея.

 – ААА!!!

Вопль Андрея заставил стаю замызганных голубей лениво вспорхнуть с земли на провода. При этом пернатые имели крайне недовольный и напыщенный вид. Парень открыл веки и с замиранием заставил себя посмотреть на правую руку. Конечность абсолютно не оправдала ожиданий владельца. Она была целой и невредимой – ни жутких ожогов четвертой степени, ни рваных кровоточащих ран, ничего… Хотя, согласно недавним ощущениям и то, и другое должно было присутствовать в избытке, да еще и вкупе с тройным открытым переломом. Но боль окончательно ушла, а взамен по коже и мышцам пробежала прохлада и легкое покалывание.

Перрон пустовал. Лишь ветер гнал по безжизненным бетонным просторам  похожий на медузу целлофановый пакет.

***

Последняя крупинка праха покинула дыры глазниц, и пустая кожаная оболочка упала вниз, словно ком ненужного тряпья. Ложка бодро застучала по краям костяной миски, отправляя в  жадно открытый женский ротик порции черной пыли. Такова судьба каждого ключника – слиться с сутью той, которая подарила столь ответственный пост и соответствующие регалии. Пусть слияние и возвращение взятой в долг энергии происходит не совсем привычным способом. Хотя с Петром у Лили даже была физическая близость, небывалый случай. Он вообще был презабавным экземпляром – весь из себя такой героический и суровый, этакий герой мифического эпоса

 – Ты знаешь, что хлопья принято заливать молоком? Это улучшает перистальтику и в целом благотворно влияет на пищеварительную систему.  Хотя, в твоем случае я бы посоветовал кровь крещеных младенцев.

Лили вылизала миску дочиста, довольно зажмурилась и взглянула осоловело заблестевшими глазками на хитрую рожицу Мистейка. Тот, румяный и свежий, скрестив ноги, сидел на скрученном в узел обломке рельсы. Вокруг громоздились освежёванные трупы собак, сквозь которые прорастали черные тюльпаны. Его светлые кудри развевал ржавый ветер, кое-как пробивающийся сквозь нагромождения металлического хлама.

 – В твои обязанности, знаешь ли, не входит издевательство над вышестоящими.

 – Да брось, сестренка, я же шучу-шучу! – губы Мистейка растянулись в широченной редкозубой ухмылке. – Слушай,  я все хочу у тебя спросить…

 – Я слушаю, – невнимательно кивнула Лили, аккуратно сворачивая пустую оболочку Петра в рулон.

 – Ты меня тоже сожрешь в свое время?

 – Нет, Ми, можешь не бояться.  У советника совсем другие обязанности, нежели у ключника. И превращение после окончания службы в лакомство в них не входит.

 – Зато в них входит убийство собак? Скажи, сестренка, зачем? Я, может быть, борец за права бездомных животных! Или выращивание цветочков компенсирует этот страшный грех? Ну, там, поддержание баланса биомассы во вселенной…

 – Для трехлетнего мальчика ты слишком много болтаешь.

 – Язык мой – враг мой. Да и вообще, акселерация, ускоренные темпы развития и все такое… Так что, какова же моя роль? Не скажешь, так?

                 Лили улыбнулась, подошла к советнику поближе, заглянула в пытливые голубые глаза:

 – Подрастешь – скажу.

***

«Какого хрена? Что за херня? Что произошло?»

Андрей лежал на диване и вопросительно глядел в потолок. Потолок делал вид, что ничего не замечает, и все так же бесстрастно взирал на комнату своим побеленным, треснувшим в углу ликом. Периодически по его белому телу меланхолично пробегал усатый таракан.       

В комнате Андрея всецело господствовал полнейший бедлам, который сам хозяин называл «творческим беспорядком». В этом свинарнике хаотически перемешались грязные носки, исписанные тетради, упаковки из-под чипсов, учебники и книги с трудновыговариваемыми заголовками, а также рекламные брошюрки философского факультета, с которым были связаны планы Андрея на будущее поступление.

Парень раз за разом перематывал в голове события прошедшего дня, и с ужасом ощущал, что сам не верит в их реальность. Более вероятным казалось то, что он попросту проспал на диване в своей комнате целый день, а все происшествия, так отчетливо сохранившиеся в памяти не более, чем глупое больное сновидение. Как-никак, два последних дня он спал всего лишь по два часа… Переутомление сказалось на деятельности мозга, и вот…

Вдруг Андрей увидел на полу что-то знакомое. Взяв маленький глянцевый прямоугольник в руки, Андрей сглотнул. Да, и верно, это рекламная листовка, которую всучила ему та странная девушка. Что хоть на ней написано-то? 

Но едва взгляд сфокусировался на пестрой рекламке, как буквы и цвета поплыли, складываясь в слова. Андрей ошеломленно прочитал:

«Поздравляем! Наша организация рада приветствовать  Вас, Андрей Витальевич, на должности ключника. Вы были избраны прямым открытым голосованием с результатом в 146,2% голосов»

Буквы мигнули, и сложились в следующий абзац:

«Дальнейшие указания, а также полный список трудового договора и ознакомление с правами и обязанностями поступят через нашего агента. Ожидайте, в скорейшем времени он придет за Вами! Бежать бесполезно! Смерть тоже Вам не поможет! Для пробного ознакомления со своим новым инструментарием просим написать на ближайшей стеклянной поверхности строку sudo_keymaster и нажать на неё фалангой указательного пальца правой руки.

До скорой встречи! Мы рады видеть Вас на этом посту! Надеемся на наше плодотворное сотрудничество! С уважением, … »

«Вы очень тяжело больны, очень, очень тяжело больны» – Андрей с глуповатым смешком помахал флаером у себя перед носом. «Доктор, понимаете, у меня небольшая проблема… Я вижу объемные галлюцинации, а также на рекламке, которую мне раздали возле метро, написаны странные слова… Ничего-ничего, мы Вас вылечим. Три кубика барбитурата кальция внутривенно ему, быстро!»

Все еще сохраняя на лице глуповатое выражение, Андрей подошел к окну, зачем-то протер его рукавом водолазки, подышал и вывел мизинцем строку, сверяясь с инструкцией. Затем нажал на неё подушечкой пальца.

Звон, похожий на колокольный, только это не колокола, а гигантские металлические столбы, нанизанные на орбитальное кольцо Сатурна. Звон, он слишком громкий, он не просто пробирает до костей, он превращает тело в звуковые колебания. «И все это принадлежит тебе». А затем душа со стремительностью подбитого «Фантома» летит к родной планетке, пробивает крышу и вонзается в темя невидимыми эфирными пятками.

Все слишком яркое, отчетливое, выпуклое. Андрея почему-то абсолютно не удивляет тот факт, что по его телу растекаются разноцветные ручейки, состоящие из неисчислимых форменных элементов самого разного калибра: кубы, призмы, многогранники… Весь этот поток проникает внутрь тела, обволакивает мышечные волокна, срастается с костями, внедряется на глубинном, нематериальном уровне в плоть и кровь, становится составной частью электрических импульсов в нервах…

Раздался стук в дверь, который вырвал Андрея из феерической пестроты собственных внутренностей.

«Что бы это значило? Кто-то пришел?» – то, что сейчас происходило в голове Андрея, напоминало приготовление оливье. Мысли тщательно перемешивались и сменялись одна другой, так что войти в обычную мыслительную колею не было ни малейшей возможности. Андрей, словно сомнамбула, подошел к двери и открыл её, даже не заглядывая в глазок.

– Андрюха, привет, братан!

– Привет, – Андрей на автомате пожал руку вошедшего,  прежде чем осознал, что это Рома.

«Ну да, Рома. Я же ему сам позвонил. Приходи, мол, в гости, посидим, пропустим по маленькой…»

Роман, школьный друг Андрея. Лучший друг, можно сказать. Вместе гоняли мяч, дрались в уличных разборках, ходили на дискотеки… Именно Рома научил Андрея правильно знакомиться с девушками и закусывать водку перчено-солеными лимонами.

Едва Роман зашел в квартиру, как на Андрея обрушился поток информации. Рома болтал без умолку, слова вылетали из его губ звонкими упругими мячиками. Рома был страшным болтуном в противовес молчаливому Андрею. Противоположности сходятся, ага.

Расположившись за столом на кухне, друзья расставили стопки, и разлили по первой.

– За нас с тобой, Андрюха! – самодовольно усмехнулся Рома и залихватски опрокинул стопку.

Андрей невидящим взором заглянул на дно своей посудины, и одним духом осушил свою рюмку, ничего толком не ощутив.

– А знаешь, что Маша недавно выкинула? Расскажу – обоссышься, я тебе кричу! Заходит она…

Андрей уставился в столешницу. Так обычно и происходило: при встречах с Романом он больше слушал, чем говорил. Но теперь ему нужно, до боли необходимо поделиться с другом своим состоянием, опасениями по поводу своего рассудка и прочим накопившимся бредом.

– Рома, дружище, слушай… – Андрей схватил приятеля за плечо и посмотрел ему прямо в глаза.

И тут стенки песчаных часов времени лопнули и разлетелись во все стороны мелкими осколками. Падающий песочный водопад лениво замер, превратившись в бурый обледеневший сталактит. Андрей изумленно взглянул на свою руку. Вены под кожей вздулись, пульсируя лимонно-желтым сиянием. Внутри ставших вдруг прозрачными сосудов вертелись небольшие кристальные звездочки. Андрей перевел взгляд на друга. Во лбу у Романа, прямо над недоуменно приподнятыми бровями зияло отверстие в виде пятиконечной звезды. «Скважина и ключ»

Ладонь Андрея раскрылась и поплыла, словно тающий леденец, затекая внутрь Роминой головы. Затем она застыла, сливаясь с формочкой, и…

«Ключ и замок. Если повернуть вправо, дверь раскроется, если влево – закроется»

Ключ провернулся вправо со звуком треснувшей кости. Голова Романа мигнула и раскрылась на четыре дольки, будто грейпфрут. С обратной стороны сегменты сияли веселым ананасовым светом, а между ними в воздухе беспорядочно витали тысячи нитей.

“Operation successful” Андрей с удивлением осознал, что видит в этом феномене определенный порядок, будто рассматривает  какую-то карту или техническую схему. А потом он начал получать абсолютно новые знания о своем приятеле. Он видел все: мотивы, скрытые желания, цели, поступки, эмоции, чувства, даже недалекое будущее. Он узнал, что Роман ненавидит свою мать; что не хочет быть адвокатом, а мечтает пойти в армию; что вчера его отшила Света из параллельного класса; что…

– Эй, Андрюха, что-то меня быстро накрыло… Я че, вырубился?

– Типа того. Наливай.

После всего увиденного, у Андрея напрочь пропало желание чем бы-то ни было делиться со своим бывшим другом. Сейчас ему было нужно только одно – напиться до беспамятства. Водка обожгла горло и вошла в пустой желудок.

***

Противно запищал домофон. Андрей нехотя взял трубку:

– Ключник, выходи, я жду внизу.

Андрей сразу же узнал этот бесцветный голос. Парень просторно выругался про себя, буркнул в трубку: «Да, сейчас»

Девушка, съежившись, сидела на лавочке, спрятав нос в шарф. На её волосах и ресницах лежали белые крупинки снега.

Андрей стремительно направился к ней. Внутри у него все клокотало от злости, словно нутро закипающего чайника. «Пока не добьюсь у этой курвы объяснений, ни с места не тронусь» – с холодной решимостью подумал Андрей.

Парень наклонился, выжидающе заглянув в лицо девушки. Его яростные глаза напрасно пытались вызвать ответный взгляд со стороны загадочной особы.

– Ну и… ? Я жду объяснений, дамочка, и поскорее. Что за хрень со мной творится? Что еще за «ключник»? Какая-такая «организация»?

– Теперь ты ключник. В твои обязанности входит закрывать и открывать тех, на кого я укажу. Ты же уже знаешь, что это такое, не так ли?

В ушах Андрея раздался костяной звук проворачиваемого ключа, и между лопаток пробежала противная дрожь.

– А какой мне резон? Я вообще не в курсе, у меня даже моего мнения никто не спрашивал.

– Не имеет значения. Тебя выбрали, и ты должен исполнять свою работу.

– А если я откажусь? – нагло ощерился Андрей.

Девушка, наконец , подняла глаза. Бесцветные, холодные и пустые.

– Тогда тебя ждет это, – девушка щелкнула пальцами.

Андрей рухнул на землю, как подкошенный. Его что-то очень тревожило. Чего-то внезапно стало не хватать. И тут, прислушавшись, он понял – в ушах перестал биться пульс.

В поле зрения возникли тонкие каблуки ботфорт. Откуда-то сверху глухо донесся бесстрастный голос:

– У тебя остановка сердца. Мозг живет без кислорода три минуты, после чего начинается отмирание нервных тканей.

Еще один щелчок. Андрей судорожно вздохнул, ощутив, как кровяной насос снова начал свою работу в недрах грудной клетки.

– У тебя есть выбор – выполнять работу или умереть. Ты очень хороший и редкий работник, которого будет жалко терять. Но работник, который ничего не делает – бесполезен. Твоя жизнь в моих руках. Так что подчиняйся.

Андрей поднялся на ноги и начал неуклюже отряхивать одежду. Его руки дрожали, как у закостенелого пьяницы с солидным стажем, а мысли затравленно метались внутри черепа плененными пичугами. Страх, холодный змей страха полностью овладел сознанием Андрея.

– Тебе нужно знать мое имя. Я – Лили. Сегодня тебе нужно закрыть одного человека. Вот она. Иди.

Андрей бездумно направился в указанном направлении, даже не взглянув на цель. Его беспокоило только одно. Щелчок – и его сердце останавливается. И он умирает. И его больше нет. Просто щелчок.

Механически переставляя ноги, Андрей шел вперед, словно ишак на привязи. Лишь когда его правая рука начала пульсировать танцующими золотыми пластинами, он поднял глаза. На мгновение его взгляд столкнулся с зелеными искристыми глазами рыжеволосой молодой женщины. А затем пространство расслоилось, как и в прошлый раз, заставив время превратиться в тягучую просроченную ириску. В центре лба цели появилась скважина. На этот раз она была в форме сквозного туннеля, опутанного изнутри медными и золотыми проводами. Андрей протянул к скважине ладонь. Рука рассыпалась сонмом мотыльков, каждый из которых состоял из двух монеток. Затем насекомые слились воедино, и гладкий штырь вонзился прямо внутрь женского черепа.

Песчинка, падающая в скомканном космосе. На поверхности песчинки строятся и рушатся города, вымирают и вновь возрождаются рогатые драконы, прорастают и засыхают разумные лишайники. Повернуть вправо – открыть, и тогда вон тот луч свободно проникнет в самое нутро, позволит разглядеть во всех подробностях сокрытую сущность человека. Вчера Андрей уже проделывал такое. А вот если повернуть влево…

В этот раз ключ провернулся в замке со звуком, напоминающий звон колоколов. Звуки поминальной тризны. В сознании Андрея появился образ огромного засова, который со скрежетом отгораживает груды блестящих людских глаз от солнечных лучей…

Время зевнуло, и пошло в привычном ритме. Рука Андрея скромно вернулась в свою привычную анатомическую форму. Рыжая женщина потеряно пошарила перед собой пустыми глазами, затем моргнула, словно опомнившись от глубокого сна, и побрела прочь. Андрей больше не смотрел на неё. Ему была абсолютна безразлична её дальнейшая судьба. Он с покорностью собаки поплелся обратно к своей «работодательнице».

– Хорошо, ключник. Ты не так плох, как кажешься на первый взгляд. До встречи. О следующей встрече я оповещу тебя заранее.

Лили развернулась и пошла прочь. Андрей бездумно смотрел ей вслед. Ветер усилился, и холодный снег больно хлестал по лицу. В тусклых зрачках парня проступила бессильная злоба и отчаянье.

***

 – Лили, ну где же ты, моя хорошая, моя любимая, моя родная! – девичий голос трепетал, в его звучании шелестели змеиные нотки. Матовая черная поверхность зеркала раскалилась добела под поцелуями полных красных губ.

Затем принцесса не выдержала и начала царапать стекло острыми, как иглы зубами. Каждое такое прикосновение оставляло в зеркале глубокие борозды, которые мгновенно затягивались, роняя на пол листы пожелтевшей от старости бумаги.

Замок хохотал над потугами королевы, и его желудок ходил ходором, заставляя раскачиваться фруктовые деревья и канделябры из человеческих костей.

– Я тут, не надо плакать, светочек!

Баронесса заглянула в глаза цвета рыбьего пузыря, и растворилась в них без остатка, как в бочке серной кислоты.

– Ты видела…

– …на закате в твоей сокровищнице…

– А у тебя, там, в пятьдесят шестой ячейке…

– Да, именно так… Сейчас нас разделяет зеркало, проклятая стеклянная пластинка, и еще сотни миров… Но стоит подобрать время, и надавить.

– Мы будем в одно время в одном месте, Лили! Скажи, что это так, скажи! Это ведь правда, ты можешь поклясться? Пожалуйста, можешь?

– Не плачьте, Ваше Величество, монархам это не к лицу. Я обещаю тебе.

Девушка развернулась и исчезла в матовой глубине, оставив напоследок лишь быстро испаряющийся оттиск ладони по ту сторону зеркал. Графиня сползла вниз, с обожанием вдыхая воображаемый аромат человеческой кожи. Её алые волосы расплылись по шевелящимся щупальцам ковра кровавым пятном. Тронный зал смущенно замолчал, спрятав глазные стебельки в факельные ниши.

***

Андрей вышел на балкон седьмого этажа. Город внизу неторопливо двигался и жил. С неба срывались редкие снежинки, не сулящие настоящего снегопада, но являющиеся скорее дополнением к свинцовой серости буднего дня.

За несколько прошедших недель Андрей сильно изменился под влиянием новообретенных способностей. Риск стать убитым больше не пугал его так сильно, ведь для Лили он был важен. Исполняя свою работу, каждодневно закрывая совершенно разных людей, Андрей наблюдал за своей хозяйкой. Наблюдал, как прирученный волк за охотником. Он выжидал и прикидывал свои силы.

Первые ощущения бессилия и безысходности прошли. Андрей начал приспосабливаться к текущему положению вещей. И нашел, что, в целом, дела обстоят совсем не так плачевно. Сила ключей подарила Андрею не только статус раба, но и потрясающие возможности. Открывая людей, он мгновенно находил их сильные и слабые стороны, правильную тактику поведения и возможность воздействия. Открыв свою маму, Андрей вторую неделю прогуливал школу, невероятно реалистично симулируя болезнь. Но сейчас возможности манипуляции другими абсолютно не интересовали его.

Первоначально свежеиспеченный ключник задался целью вырваться из-под контроля Лили, которая регулярно наведывалась и заставляла его закрывать того или иного человека. Но вскоре и это желание сошло на нет.

Андрей понял, что может открывать не только людей, но и все окружающие предметы, любой материальный объект. В момент распада на составляющие, разум Андрея обогащался абсолютным знанием касательно объекта, включая его ключевую роль в мироздании. Ум ключника полностью погрузился в этот чудовищный паззл, и все свободное время он проводил в скитаниях по городу и систематическом раскрытии всего, что попадалось под руку. Многоэтажные дома распадались на блистающие сегменты, связанные тонкими цепочками энергетических нитей, деревья взрывались шарами замерзшей коры, выдавая наружу море сакральной информации, каждый прохожий содержал в себе все загадки и все ответы, которые приходят в голову темными промозглыми вечерами.

И сейчас Андрей понял. Он знал уже достаточно, чтобы осознать. Город – это механизм. Стройная система, в которой все частицы связаны и влияют друг на друга. Андрей уже не видел домов, улиц и проспектов, не замечал людского потока и ревущих машин. Он видел, как многоэтажные дома со скрежетом крутятся вокруг своей оси, будто шестеренки внутри старинных часов, как мешанина из людских тел, ежесекундно колеблющаяся и дрожащая, словно пудинг, наполняет чаши весов, струится по колбам подземных тоннелей и движет жернова. Андрей усмехнулся, торжествующе, с ликованием. Ветер трепал его волосы и пузырем раздувал засаленную футболку на тощем костяке.

А он – часовщик, который может управлять  движением этой машины. Вон, сейчас вон там, за углом, на перекрестке машина должна сбить мать с грудным ребенком в коляске. Тогда цепь замкнется, и все станет на свои места. Маятники качнутся и начнут новый цикл. Но, также на правильность потока опосредованно влияет еще около четырнадцати тысяч факторов. И это только в одном случае. И в этом чертеже, этой живой схеме есть все, содержатся все, каждый атом. В том числе и Лили, в том числе и её мечта о встрече, и организация…

В ней нет только его, Андрея, властителя ключей, того, кто выше всего этого, того, чьим предназначением является регуляция, и направление в нужное русло. Андрей засмеялся. Это так хорошо, невообразимо прекрасно наконец-то найти свое назначение в мире, наконец-то осознать свое место и свое призвание! А для того, чтобы приступить к своим непосредственным, НАСТОЯЩИМ обязанностям, Андрею не хватает всего лишь одного элемента, последнего, завершающего.

Время с бесшумным выдохом расплескалось звездной пылью. По венам Андрея разбежались маленькие горячие амебы апельсинового цвета. Андрей поднял лицо вверх, к небу, к последней двери.

Над планетой черными жгутами вращалась дымчатая спираль, в чьем центре алым рубиновым влагалищем горела замочная скважина. Прямо в том месте, где обычно находится солнце.

Тело Андрея завибрировало, словно камертон, улавливая необходимый звук. Оранжевые амебы закружились в бешеном танце, и через секунду тело Андрея разорвалось, превратившись в ослепительный луч, который к лжезвезде. Ключ провернулся вправо. На этот раз со звуком расстроенной гармошки.

Андрей раскрыл глаза и онемел, распахнув рот и выпучив глаза. В мире осталось только два цвета – белый и синий. Белым были картонная поверхность земли и примитивные макеты домов. Синим – тонкая бумажная коробка, заменявшая небо. На синем картоне зияла рваная дыра, в которой торчал исполинских размеров глаз.  Он был обрамлен пушистыми ресницами, и сплошь расцвечен лопнувшими прожилками. К тому же око страдало конъюнктивитом. Взглянув на Андрея, глаз слезливо моргнул, будто глумливо спрашивая: «Ну, а что ты хотел увидеть?»

Время возобновило свой ритм. Андрей грудью рухнул на балконные перила. Из уголков его глаз вниз начали сыпаться струйки угольно-черной пыли.

***

На полянке посреди проржавевших вагонов и прочего железнодорожного хлама стройными рядами цвели черные тюльпаны.

– Чего ты так суетишься, Лили? Будь спокойнее, не торопись, а то успеешь.

– Ми, не отвлекай меня, пожалуйста. Я готовилась к этому многие годы. Поэтому… А, твою мать, еще советник называется! Подай лучше гайку!

– Держи, не нервничай, а то страшно на тебя смотреть. И вон та фиговина стоит немного криво, по-моему.

– Угу.

– Слушай, сестренка, а вот эта ваша свиданка, каким образом она отразится на мирах? Ну, точнее, на нашем мире? Последствия, воздействия… Ты это вообще с организацией согласовывала? Молчишь, значит.. Не согласовывала, получается…

– Слушай, помощник, тебе лучше сейчас не вмешиваться… Я не шучу.

– Ух, боюсь-боюсь! Не надо так больше на меня смотреть, я ж умру от страха! Все, молчу, каюсь, обещая, что больше такого не повторится.

– Ну, наконец-то, все готово! – Лили отошла на шаг, скептически посмотрела на сложную конструкцию из собачьих скелетов и железных фрагментов. Крепко стиснула в правой руке сонную ворону, и резким движением свернула ей шею.

– Иди ко мне, Ракель… – мертвая птица рухнула на собачий череп, завершая конструкцию.

«Замок пошел волнами, сопровождая хозяйку. Его влажные розовые стены морщинились и изгибались, из пола рвались ветвистые корни, люстра в сто свеч расплавленным металлом струилась под ногами. Ракель тряхнула своими алыми волосами, и выжидающе стала перед зеркалом. Замок выл, щелкал окнами и свистел каминными трубами. Он не хотел отпускать свою хозяйку в опасную неизвестность. Из кирпичных стен поползли фрагменты тел: руки, ноги, обнаженные вспученные животы, смазанные лица. По матовой стеклянной поверхности пошла трещина. Ракель радостно оскалилась своими острыми треугольными зубами, и шагнула вперед»

Воздух потемнел и задрожал. Тюльпаны пригнулись к земле от ураганного порыва.

Мистейк заслонил лицо ладошкой и, прищурившись, наблюдал за тем, как напротив Лили появляется бездонный разрез портала. Из темной бездны показалась копна малиновых волос, затем лицо, руки, обнаженная грудь.

– Ли-ли, – нараспев проговорила женщина звучным грудным голосом, оплетая черноволосую девушку сильными и гибкими объятьями.

– Ракель, привет, – на глазах у Лили замерли слезы. – Я же обещала, что мы встретимся… Обещала…

В следующее мгновение отрубленная голова Лили отлетела в сторону. Из обрубка шеи в лицо Ракель плеснула свежая артериальная кровь. Секундой позже гостья тоже распрощалась с головой.

Мистейк витал в полуметре над землей. За его плечами раскинулись окровавленные сетчатые крылья, сплетенные из ржавых металлических прутьев. Насупленные брови придавали его детской мордашке сосредоточенное и серьезное выражение.

– Дамы, без голов вы смотритесь просто отвратительно, честное слово. Я думаю, вам стоит немного припудрить носик где-нибудь в укромном местечке.

Крылья сделали два широких взмаха, зашвырнув тела обратно в портал. Проход между мирами тут же схлопнулся.

Мистейк перевел дыхание и посмотрел вокруг. Земля была устелена увядшими цветами.

– Эх, а я так долго их выращивал… Ладно, это лишь десятая часть моего плана на сегодня. Следующим пунктом в расписании…

Мистейк метнулся вверх, туда, где через разрыв в голубом картоне за бумажными континентами следил гигантский глаз.

– … являешься ты, организация!!!

Глаз лишь насмешливо моргнул, взирая на летящее к нему наглое насекомое. Мистейк ответил ему бесстрашной усмешкой, и усиленно заработал крыльями, ускоряя полет.   

        –