Источник вдохновения

    Строчки аккуратной чёрной вязью ложились на бумагу. Солнце давно скрылось за горизонтом, лишь редкие розовые всполохи окрашивали небо. Свет лампы, словно магический круг, отгораживал от тьмы фигуру писателя за столом. С улицы пахло парным молоком, в кухне хозяйка гремела посудой. Николай поднял голову, размял уставшие пальцы и сказал:
      
       - Вот же душняк! Спасу нет, а.
       В дальнем углу возле камина зашебуршало, кто-то шумно вздохнул.
       - Цыц  ты Бастик, хозяйка услышит. - Прикрикнул писатель.
       - Да она привыкла уже. Подумает, опять мыши возятся. - Возразил домовой.
       - И мышеловок наставит, я же знаю тебя. Как ночь, по кладовкам шаришь хозяйское добро подворовываешь.
      - Я не виноват, что люди сейчас в домовых не верят и блюдечко с едой не выставляют.
      - Я же тебя кормлю! - возмутился Николай.
      - А сливки, а сметанка? Тем более как домой я только улучшаю её хозяйство.
      - Ну-ну, - усмехнулся писатель.
      - Эх, сейчас бы хоть капельку молока. - Жалобно попросил Бастик.
       - Попозже, вот закончу работу, попрошу у Марфы Никитичны.
      
       Николай снова склонился над бумагой, но слова упорно не желали складываться в предложения. Творческий кризис развернулся во всей красе. Нужно снова читать заговор. Только так можно было вызвать вдохновение, когда в голове пустота, а все сроки сдачи книги пропущены. Способ верный, но и цена немалая.
       Бастик выполз из коробки на деревянный пол, круглые жёлтые глаза ярко сверкали на серой мохнатой мордочке.
      
       - Может, съездим, искупнёмся? - предложил домовёнок, глядя как Николай яростно зачёркивает написанное.
       - Да отстань глупая нежить! - рявкнул писатель и отбросил ручку.
       - Ты, всегда можешь сделать со мной то же что и с другими, - тихо сказал Бастик.
      
       Писатель вздрогнул, подошёл к коробке, присел на корточки. Легонько провёл рукой по пушистой спине, покрытой клочками короткой шерсти. Улыбнулся виновато.
      
       - Прости, как-то гадостно на душе, всё вдохновение пропало.
       - Боишься?
       - Ага, сколько раз уже сталкивался, а всё равно страшно. Одна надежда на эту формулу, если оружие не поможет.
      
       Николай поднял Бастика и пересадил назад в коробку. Домовой поудобнее сложил перепончатые лапки и шумно вздохнул.
       Писатель нахмурился, направился к столу и сел. Настроение окончательно испортилось.
       - Марфа Никитична, можно мне молока? - крикнул он.
       Хлопнула дверь кухни дверь, вошла пышнотелая хозяйка с большой крынкой в руках.
       - Вот Николаша. Пейте, вам надо. Совсем ведь заработались. А скоро и ужин будет готов.
       - Спасибо. Вы просто чудо.
      
       Он достал с полочки глубокое блюдце. Взял кувшин, ароматно пахнуло травами. Позвал домового:
      - Иди, пушистик, пей.
      
      Бастик выскочил из коробки, скользнул к блюдечку. Защёлкал язычок, послышалось довольное урчание. Николай пошарил в столе, достал обгорелые обрывки листов, развернул. Лоб моментально вспотел, капля пота потекла по шее. Писатель дрожащей рукой вытер лицо, выдохнул обессилено.
       - Жарко!
       - Ага. - Послышалось из угла. - Бастик отвалился от блюдца. Пушистые бока заметно округлились. Переваливаясь, зашлёпал к бочке, подтянулся, со стоном наслаждения рухнул в воду, шумно заплескался.
      
       Николай с завистью глянул на купальщика, развернул листки, прочитал.
      
       "Благослови муза эту находку! Не знаю кто подбросил заговор, ведьмы ли это были, ангелы, прекраснейших существ я не видел ни до ни после. С этих пор величайшие тексты родятся под моим пером. И пускай эти приходят, я нашёл формулу, которая отправит любую нежить туда, откуда явилась. Может, это всё мои выдумки, но больше ни одна тварь меня не напугает".
      
       Напугать! Как это знакомо...
      
       Поездка к озеру, Николаю только исполнилось двадцать. С ребятами из клуба фантастики он поехал отмечать первый сборник рассказов. Вечером, как положено, костёр, девчонки из городка неподалёку. Никто не знал, откуда она появилась, лишь сердце ухнуло от взгляда синих глаз, залила тёплая истома. Щёки пыхнули жаром. А девчонка улыбнулась, поманила на берег под ивы, низко склонившиеся над водой. Что было потом, писатель помнил плохо. Смех, запах тины, цепкие ледяные руки. Хорошо ребята подбежали, успели вытащить из омута. Иначе бродить бы им на пару по рощице на погибель случайных прохожих. А может и не на пару, а в большой холодной компании, кто их знает этих русалок! Никто ему тогда не поверил, все решили: напился паренёк, да свалился в воду. Десять лет прошло с тех пор, но никогда больше Николай не ездил к тому озеру, да и других водоёмов побаивался. Нет-нет, да и вспомнятся безумные синие глаза и визг сатанинский.
      Постепенно жизнь налаживалась, Николай успел жениться и развестись. Как две звезды встретились они с женой и расстались. Она снова погрузилась в свой мир поэзии, он занялся фантастикой, прославился.
      Так и завертелось, книги, поклонницы, фестивали, пока однажды, он не купил свиток.
      С тех пор началось. Откуда появлялись существа неизвестно, но стоило применить заговор как обязательно к вечеру вылезало такое. Бр-р-р, даже вспоминать противно. Пришлось перерыть множество книг, в поисках способов борьбы с нежитью, хотелось искоренить это раз и навсегда. Убить ужас, поселившийся в сердце. Только приозёрный домовой Бастик внёс покой в дом писателя. Николай нашёл его одинокого, заброшенного на развалинах дома возле озера, отбил у дворовых собак и принёс к себе.
      
      
      
       Громкий треск отвлёк от воспоминаний. Старая, рассохшаяся бочка лопнула, мокрый Бастик беспомощно барахтался в луже под деревяшками и тоненько скулил. Писатель вскочил, поспешно запер дверь.
      
       - Не плачь, - успокаивал Николай, заматывая домового в мохнатое полотенце, - завтра съезжу в магазин, куплю тебе ванночку. Вот тогда и наплескаешься вволю.
      
       На следующий день он так и сделал. Купил весёленькую емкость красного цвета с розовощёкими китайскими младенцами на дне. Солнышко светило ярко, небо сияло словно умытое вчерашним дождём. А главное, после применения заговора появились идеи и не случилось ничего плохого.
      
       Хозяйка куда-то вышла, поэтому Николай забежал в комнату и весело крикнул.
      
       - Эй, запечный житель, вылезай. Глянь, какую я ванну приобрёл. Со всеми удобствами.
      
       В ответ лишь тишина, никакого шуршания.
      
       Писатель прислонил ванну к стене, заглянул в коробку. Пусто.
      
       - Вернулся уже, Николаша? - послышался голос за спиной. - А к тебе тут приходили.
      
       - Кто? - удивился писатель.
      
       - Да мужчина какой-то невзрачненький, серый как моль. Всё просился подождать вас в комнате. А я что, пустила, а потом глянула, нет его. - В глазах Марфы Никитичны появилось беспокойство. - Неужели украл чего?
      
       - Может и так. - Пробормотал Николай и бросился на улицу к машине.
      
       Бастика похитили, но зачем?! Кому понадобился безобидный пушистик? Николай сел за руль и сразу же увидел бумажку заложенную под дворник. Писатель вытащил её, прочитал.
      
       "В 15-00 у Лосиного пруда"
      
       Так и есть, вчера он прочитал заговор, а сегодня уже проблемы. Рано обрадовался! Николай поёжился, вода - самое отвратное место для встречи. Ну, ничего можно держаться подальше от пруда и всё, возможно, будет хорошо.
      
       Чудовище напало почти сразу, не дав отойти от машины. Мелькнуло красное, чешуйчатое тело, длинные клыки угрожающе сверкали в кровожадной крокодильей пасти. Николай еле успел пригнуться, уворачиваясь от длинной когтистой лапы. Прыгнул вбок, перекатился и выстрелил раз, другой. Серебряные пули с чмоканьем вошли в грудь, но эффекта не произвели. Чудовище яростно взревело и бросилось снова. Расстреляв обойму, Николай обежал машину, трясущейся рукой, попытался нажать на кнопку вызова, но мощный удар выбил телефон и пресёк попытку позвать на помощь. От следующего удара Николай перелетел через капот, грохнулся, в глазах на секунду потемнело. Он перевернулся на живот, заполз под машину и чётко произнёс формулу. Чудовище замерло, споткнулось. Тело его будто съежилось и потускнело, стало почти прозрачным. Нежить сделала несколько шагов и рухнула на перепаханную от ударов землю.
      
       Николай выбрался, с трудом поднялся на ноги и глянул. На земле лежал человечек с бледной почти прозрачной кожей. Обычный, непримечательный, нестрашный. Из многочисленных ран толчками вытекала кровь.
      
       "Что за чёрт?!" - подумал Николай. Протёр глаза, потряс головой, человек не исчезал.
       - Ничего не понимаю. - Пробормотал он. Присел и осторожно коснулся холодной кожи.
       Умирающий вздрогнул, оскалился, обнажив мелкие зубы.
       - Ты убиваешь нас, а сам-то ничуть не лучше. Все вы писатели живёте в двух мирах, играете нами как марионетками. - Он судорожно вздохнул. - Знай, заговор открывает дверь, мы против...
       - Что за бред? - холодно бросил Николай. - Откуда ты взялся, где Бастик?
      
       Он встряхнул незнакомца.
       - Там, рядом. - Человек впился ногтями в пальцы писателя. - Не трогай, в своём мире я человек, а ты... - Он захрипел, глаза закатились, тонкая истаявшая рука повисла.
       - Ну что я?! - крикнул Николай. - Рот незнакомца судорожно искривился, вырвался хрип, тело несколько раз вздрогнуло и исчезло.
       Бесшумно подошёл Бастик, вздохнул и сказал, опустив глаза.
       - Он когда-то жил рядом с нашим домом.
       Николай встал, до боли сжал кулаки, в тишине скрипнули зубы, Бастик съежился и в испуге попятился к высоким зарослям папоротника.
      
       - Помогите! - послышался крик.
      
      
       Николай оглянулся. Девушка. Руки беспомощно хватали воздух, словно птица билась в тщетной попытке взлететь. Длинные волосы прилипли к щекам. Писатель бросился к берегу, но на полпути остановился в нерешительности.
      
       - Спасите, хоть кто-нибудь! - голос дрожал. - Тону!
       Николай побежал, с плеском кинулся в воду.
       - Успокойтесь, я здесь, всё будет хорошо. - Протянул руку. Девушка завизжала, крепко сжала кисть, знакомые синие глаза сверкнули радостью. Через мгновение оба ушли под воду.
      
      
       Николай забился, одежда мешала, тяжёлые ботинки тянули вниз. Резало глаза, мутная вода рвалась в лёгкие. Рядом торжествующе улыбалась русалка.
      
       "Она всё-таки достала меня!" Николай попытался грести, но русалка цепкими руками обхватила его, не давая нормально двигаться. Вдруг рядом забарахталось маленькое тельце. Бастик подплыл и острыми зубками вцепился в ухо русалке. Та выпустила жертву, забилась, вода окрасилась алым. Николай вынырнул, непослушным языком проорал формулу. Мгновение и рядом с собой он увидел испуганное лицо девушки, она колотила ногами, пыталась отплыть подальше.
      
      
      
       - Что, стерва, неудобно без хвоста?
      
       Писатель нырнул, в мутной воде с трудом разглядел домового, в несколько гребков настиг его, подхватил и поплыл к берегу. Девушки нигде не было видно. Николай бережно положил на травку Бастика и удивлённо вскрикнул. Вместо домового перед ним лежал мокрый, крупный, серый кот. Он открыл янтарные глаза, хрипло мявкнул.
      
       - Бастик! Что я с тобой сделал?! - Николай прижал к себе кота. Тот громко заурчал, спрятал голову под подбородок хозяину. - Я теперь понял, что за дверь открывает заговор, наверное, в их мире я тоже какая-нибудь нечисть. Нда, не зря мне тот дедок так настойчиво эту рукопись совал, вот же гад. - Бастик согласно муркнул. - Эх, дружище, с кем я теперь вечерами беседовать буду, а? Ладно, поехали домой.
      
      
       - Ой, какой симпатичный котик! - воскликнула хозяйка. - Кыс-кыс-кыс. Пойдем, я тебе молочка налью.
      
       Передав Бастика в ласковые, гостеприимные руки Марфы Никитичны, Николай направился в свою комнату. Переоделся в сухое. Подумал, взял листки. Усмехнулся, подошёл к камину. Бросил заговор, поднёс спичку. Листы мгновенно вспыхнули, почернели, съежились.
      
       - Больше дверь между мирами не откроется. И бог с ним с вдохновением, как-нибудь выкручусь.
      
       Он тронул горящие листы кочергой, бумага рассыпалась пеплом. В кухне ласково ворковала хозяйка и о чём-то громко мурлыкал Бастик.