Огоньку?

Наступил вечер. В маленьком скверике тихо и мягко падал снег.  Сегодня  в нем было непривычно пустынно. Правда скверик находился немного в стороне от большого столичного парка, где и бушевали вовсю предновогодние страсти.  Там, то хлопали петарды,  то играла музыка, прерываемая людскими голосами.  Здесь же было на редкость тихо. На заснеженной скамейке одиноко сидел молодой человек без шапки и в легком не по сезону пальто.  Наверняка  он никуда не торопится и присел на скамейку отдохнуть, коротая время. Но по его беспокойному поведению было также видно, что он одержим каким-то желанием. В руках он нетерпеливо теребил сигарету и беспокойно вглядывался в надвигающийся сумрак.  
По аллее мелькнула тень, и молодой человек поспешно обратился к неизвестному прохожему:
- Уважаемый, огонька не найдется?
Тень замерла на мгновение и как то странно переспросила:
- Вы мне? ...  Вы это серьезно?
- Конечно вам, – ответил  молодой человек. И, осмотревшись вокруг,  удивленно добавил -  Да и вроде бы тут и нет  никого кроме нас. А что вас так смущает?
Прохожий помедлил с ответом.  Поглядывая  куда-то в неопределенную даль, как то рассеянно рассудил:
- Да просто ваша просьба меня сильно озадачила. Вы знаете, ко мне никто никогда еще за огоньком не обращался.
–  Простите за беспокойство,  – юноша дружелюбно сверкнул улыбкой и, продолжая теребить сигарету, стал вглядываться в темноту аллеи, и немного смущаясь, добавил,  - Курить просто очень хочется.
  И видя недоумение незнакомца, виновато, смущаясь, добавил:
  - Спички у меня промокли, а зажигалка куда-то запропала. Мне кажется, она живет у меня своей жизнью. Все время прячется где-то по карманам, когда хочу курить. И наоборот. Вечно натыкаюсь на нее, когда собираюсь бросить.
- А что же вам мешает? Курите.
И сигарета в руках юноши мягко засветилась тусклым огоньком.  Юноша пораженно разглядывал только, что зажженную в его руках сигарету, ища подвох. Не найдя, снова застенчиво улыбнулся и сладко затянулся. Он внимательно стал разглядывать незнакомца. Незнакомец был одет очень элегантно. Строго и со вкусом. Длинное до пола пальто делало его еще выше. А руки, которые он  держал в карманах, и неприступный взгляд придавали ему еще больше высокомерие.   Выдержав паузу, незнакомец  нарочить вежливо спросил:
- С кем имею честь?
- Геннадий, – спокойно  ответил молодой человек. И протянул радушно незнакомцу руку для приветствия. – Но друзья дразнят меня иногда….
- Крокодилом. – Угадал незнакомец, игнорируя рукопожатие. Рука Геннадия, сиротливо повисшая в воздухе, смущенно спряталась в промокший от снега карман пальто.
Незнакомец,  поймав недоуменный взгляд юноши, быстро добавил.
  – Легко догадаться. По мультфильму про Чебурашку и крокодила Гену.  Это очень просто и примитивно. Что совсем не делает им чести.
- Вы знаете, у меня есть правило друзей не обсуждать. Друзья - это не соседи, это мой выбор.   И, смею уверить, вполне осознанный.  А я привык отвечать за себя и за свои слова, а тем более за свои поступки, –  браво парировал Геннадий.
- Это делает вам честь. Но я думаю, что вы не вполне искренне рассуждаете. Вы бравируете. Говорите заготовленными фразами.   Негоже, молодой человек, начинать с вранья, в столь юном возрасте!
- И кому же я вру?! – возмутился Геннадий.
- Во всяком случае, себе, любезнейший! Вся ваша бравада напускная. Все ваши мировоззрения иллюзия и утопия. Однако коль у нас зашел такой разговор, разрешите, я присяду.   Чертовски устал, знаете ли.
- Конечно, конечно.- Забеспокоился Гена, двигаясь по скамейке, давая незнакомцу место.
Незнакомец почти рухнул на скамейку и, не вынимая рук из карманов, вытянулся во весь рост. И вероятно от усталости блаженно закрыл глаза.
-Целый день на ногах? – Поинтересовался юноша.
- Не поверите, почти целую вечность. –  Ответил он, не открывая глаз. Геннадию было, как то не по себе и он снова попытался завести разговор:
- Вы знаете, я сначала думал, что вы либо пожарник.  Но для этого вы слишком элегантно выглядите.
- Благодарю. Подолгу службы приходится, знаете ли… - Буркнул незнакомец,
- Потом я подумал, что вы из партии зеленых….
Незнакомец удивленно посмотрел на собеседника и как то даже дружелюбно усмехнулся:
- Зеленым меня еще тоже, пока никто не называл…. Что же касается партии, то увольте. В партию вступают только слабые по своей сути люди, которым необходимо слиться в единую толпу, чтобы за массой скрыть всю свою ничтожность.
- Нет, ну что вы! Вы не правы!  Любая партия – это, прежде всего, порядок.  Устав.  Добровольное объединение единомышленников, которые….
- Добровольное собрание единомышленников  - это клуб по интересам. Хобби, по-вашему. А партия, если она настоящая партия – это всегда принудиловка и обман. Одних большинство обманывают и используют. Другие меньшинство командуют этим большинством  для удовлетворения своих амбиций. И получают от этого самый сильный наркотик,  который вырабатывается и действует только на двуногих особей человеческого рода.  – Резко оборвал юношу незнакомец.  Немного помедлив, придавая всю важность и пафос своей речи, добавил. – Вижу недоумение на вашем лице. Да, поверьте сильнее этого наркотика не придумал еще даже всевышний.
С чувством выполненного долга незнакомец закрыл глаза, и от его блаженный оскала повеяло на   Геннадия леденящим душу холодом.
Юношу, конечно же, удивила странная речь, да и поведение незнакомца  он тоже находил непонятным. Но  он был не из робкого десятка, за словом в карман не лез и вообще считал себя достаточно умным, эрудированным и вполне состоявшимся человеком. Он признал для себя незнакомца умным и авторитетным. И поэтому  распираемого  его нетерпения пытался скрыть. Заговорил медленно, взвешивая каждое слово: 
- Простите, я, может, слишком молод, а стало быть, по-вашему, глуп. Но я не понимаю, что за наркотик вы имеете в виду. Для меня самым сильным наркотиком, присущим людям является… любовь.
- Любовь?! Бросьте! Это все ваши штампы. Нет, конечно, пока ваша любовь не проходит проверку, вы действительно считаете ее всесильной. Но поверьте мне, на слово, ни одна любовь не выдержит ни одну проверку. Хотя бы временем.
Незнакомец, почувствовав недоумение юноши, надменно и спокойно продолжал:
- Вам иной раз кажется, что вы влюблены в девушку, которая якобы даровано вам судьбой.  Она вас влечет как ни одна из женщин. Но стоит вам представить ее на 10, 20 лет старше и… от вашего чувства не останется и следа.
- Тогда что вы имеете в виду? Что за наркотик, противостоять которому не может человек?
Незнакомец открыл глаза и смерив юношу взглядом в друг неожиданно усмехнулся и даже как-то по приятельски подмигнул Геннадию.
- О! В этом наркотике величайшая сила. – Он придвинулся к юноше почти вплотную и прошептал ему в ухо, как будто сообщал одну из величайших тайн мироздания. – И имя ему…. Власть.
Геннадий удивленно отодвинулся и разочарованно посмотрел на незнакомца.
- Власть? Для меня это почти пустой звук. Я никогда не хотел властвовать над кем- то.
      Незнакомца совсем не удивило поведение юноши.
- Вы никогда не пробовали этого, любезнейший. Вам не понять вкуса продукта, который вы никогда не пробовали. Для вас это не доступно как бедняку, употребляющему в пищу только маргарин не понятен вкус настоящего сливочного масла. Когда вы смотрите, как другой пьет кофе, откуда вам знать крепкий ли он? А тем более как вы можете оценить те ощущения, который испытывает тот, кто запоем пьет чашку за чашкой?
Вот когда вы будете обладать хоть малейшей толикой власти, тогда мы с вами и поговорим.
И незнакомец снова закрыл глаза, давая понять, что полемика на эту тему исчерпана.              
- Скажите, - не унимался Геннадий, - что тогда для вас дружба?
- Дружбы нет, в таком понятии, в каком вы нафантазировали для себя  лично. – Отрезал незнакомец.
- То есть  вы считаете, дружбы нет вообще? А что тогда такое дружба?! По-вашему? – Геннадий вызывающе посмотрел на незнакомца.
Незнакомец холодно и с презреньем смерил оппонента уничижительным взглядом и медленно, зловеще растягивая речь, но повышая с каждым словом интонацию, принялся отчитывать юношу:
- Дружба, деточка, это сплочение нескольких человеческих особей согласна принципов, которые выработаны или формируются этим коллективом единомышленников. Проще - команда с уставом.
- И что же устав у этой команды у каждой свой?
- Конечно. Для одних дружба – это совместные посиделки, для других -  рыбалка,  для третьих… хождение по женщинам.
- Значит, если у меня есть друг, то он только  мой  собутыльник и коллега по работе.  
- Не «и», а «или»,  -  перебил незнакомец, - не путайте. С собутыльником работать вместе  нельзя.   Что же касается бизнеса, над которым вы ломаете голову, то поверьте моему опыту, в бизнесе дружбы нет. Из двух партнеров по бизнесу в живых или при делах, по-вашему, останется тот, кто… первый кинет второго.
- То есть,- не унимался юноша -  никому доверять нельзя!
- И себе тоже. – Закончил дискуссию незнакомец. – Ну, что ж мне пора. Приятно было побеседовать.
- Нет, постойте! - Геннадий решил высказать незнакомцу все, что у него наболело. – Какое вы имеете право мазать людей грязью без разбора! Если вам не повезло встретить настоящего друга, значит, вы сами не достойны были этого. Я верю, что я умею дружить! И для меня дружба не пустой звук! Запомните есть еще люди способные дружить.
Незнакомец смерил юношу презрительным взглядом, грубо сплюнул ему под ноги и, развернувшись,6ыстро зашагал дальше по аллее. Но Гена его догнал и, дернув за рукав, закричал пламенно и страстно:
- Я считаю, любезнейший, что вы должны по крайне мере … извиниться!
Незнакомец  одернул рукав, и, схватив за лацкан пальто юноши, с силой притянул его  к себе. Лицо Гены обдало непонятным жаром. А после этого сразу же холод ледяным потоком просочился сквозь одежду и сковал все тело. 
- Послушай, пижон,  я редко бываю когда-нибудь, кому-нибудь  должен! Но если такое случается – моя работа отдать то, что я должен сполна!  Но тебе я, сынок, ничего пока не должен! И поговорить с тобой  я могу и по-другому!
- Я не боюсь ваших угроз! – Прошептал юноша, стараясь не показывать, как от страха у него подкашиваются ноги, и срывается голос.
   - А вот это ты врешь, сынок! – зловеще прошептал незнакомец, сверля юношу взглядом. Я могу тебе за полчаса доказать как твой лучший друг, в которого ты веришь, уже обошел тебя по служебной лестнице, отбив у тебя лучшего клиента.  А ваш начальник, который его и тебя, сопляка, научил работать, который всегда ссужал тебя деньгами и вообще оценивает тебя как своего приемника.  Твой дружок, завидуя тебе, сдал конкурентам. И  за ничтожный процент слил информацию, которая позволит им сейчас твоего хозяина и благодетеля убрать не только из бизнеса, но и … вообще. И завтра, когда тебе в офисе дадут пинок под зад, будет говорить о том, как ему трудно будет работать  без тебя. И какой огромной потерей станет твой уход, и что единственный человек, с которым он смог бы строить свой собственный бизнес. А через три дня на панихиде будет твердо уверять всех присутствующих, что приложит все силы для процветания фирмы. Между тем твоя девушка, которую ты мнишь своей невестой и, которой это не мешает спать с твоим же дружком, совсем не беременна от тебя. И все анализы она подделала, чтобы женить тебя на себе. А если все- таки ей удастся забеременеть, то отцом ребенка  будешь не ты, это уж точно. Ты готовишься к встрече с ее родителями. Хочешь сделать ей предложение, а она мечтает, чтобы на твоем месте был твой единственный друг, которому ты доверяешь порой больше, чем себе. И сейчас у нее идет целая баталия со своими родными. Она отстаивает свое право выйти замуж. Пусть даже за тебя, но… замуж.  
- Хватит,  - пролепетал Гена, трясясь, толи от холода, то ли растущего раздражения. – Прекратите! Это по крайне мере низко, если не считать подлостью! Нельзя так думать о близких людях! Надо верить  людям! А то ведь тогда незачем жить!
Незнакомец ухмыльнулся и, прищурив глаз, таинственно подытожил:
- А вот это уже каждый решает для себя сам. Если что милости просим в наши объятья! Хочешь расстаться с жизнью?! Легко и без боли? Ну, что ж я к твоим услугам!
Он расхохотался, и, казалось от его зловещего и раскатистого смеха, поднялась поземка с земли и закружилась перед лицом Геннадия.
Геннадий сник.  Ощущение от  мокрого и липкого снега было, словно  лицо  облизал пес. 
Незнакомец зловеще замолчал.
- Неужели ничего нельзя сделать? – прошептал Геннадий
- В  подъезде твоего начальника дожидается  киллер. Позвони начальнику. Предупреди. Как говорили мудрецы: «предупрежден, значит вооружен».   Спасешь ему жизнь. Получишь повышение. Но тогда тебе придется сдать своего друга.  Иначе начальник тебе не поверит. А со своей женщиной я думаю, ты и сам разберешься! Гони ее! Ну, что молчишь? Слаба кишка?
  Гена устало опустился на скамейку, устало закрыл глаза и прошептал пересохшими губами:
- Откуда вы все это знаете?
Незнакомец взорвался:
- Ты что не понимаешь, что у тебя нет выхода! Либо ты их, либо они тебя! Решай! Или… может быть сразу в петлю? Послушай, ты только решись. Я все устрою. Тебе не будет больно. Ты вздохнешь и уснешь тихо и спокойно, как ребенок. Ну, что по рукам?
И он впервые протянул Геннадию руку. Геннадий взглянул на руку и обомлел. Рука страшная и когтистая была совсем не похожа на руку человека. Она скорее была похожа на нечто животное, готовое впиться в Геннадия и поволочь его за собой. Геннадий в ужасе отшатнулся от незнакомца.
- Нет! – Вскрикнул Геннадий. – Я еще жить хочу! Я сам все исправлю! Я попробую, по крайне мере….
Он в ужасе заметил, что незнакомец исчез. Он остался совсем один в заснеженном скверике. Ноги его подкосились и он без чувств рухнул на скамейку.
- Уважаемый, можно  вас прикурить? – вопрос вывел Гену из оцепенения.    
Над ним склонился мужчина средних лет с сигаретой в руках.
- Извините, у меня нет зажигалки. – Тихо прошептал Гена.
- Так у вас сигарета зажженная.- Удивленно заметил молодой человек.  Гена  в ужасе заметил зажженную самой  по себе сигарету и протянул ничего не подозревающему мужчине. Тот прикурил и, удивленно пожав плечами, спросил:
- Вам что плохо?
- Мне?  - Переспросил Гена. – А  почему вы меня об этом спрашиваете? Я, что так плохо выгляжу?
- Честно говоря, на вид  у вас не неважнецкий.- Улыбнулся прохожий и затянулся. В его жестах что-то показалось Геннадию знакомым. - Вам помочь?
- Мне сейчас уже никто не поможет. – Ответил Геннадий.
- Бросьте, - рассмеялся юноша, - новый год скоро. Все веселятся, а вы сидите тут один и совсем мрачный. Идите, наверняка вас уже заждалась ваша любимая. Нельзя тех кого любишь заставлять ждать и волноваться. Идите домой. Идите, идите.
- Меня никто нигде не ждет. – Мрачно подытожил Гена.
- Странный вы какой-то.  И чего вам только не хватает? Молодой, здоровый, и женщинам наверняка нравитесь. Беда еще не пришла, а вы уже… сникли. Если вы сейчас с неприятностями сладить не можете, то, что будет потом.
- Да я не знаю, что выбрать дружбу или предательство!
- Риторический вопрос! – засмеялся новый Незнакомец. – Как можно строить дружбу на предательстве? Нет, к друзьям нужно относиться аккуратно.  Это дружба старых закадычных друзей, прошедших огонь, воду и медные трубы не нуждается в проверке и крепка подобно стали. А в вашем возрасте она словно ребенок малый. Друзей, как и себя, воспитывать надо. Кстати и любимых женщин тоже. Никому еще не попадалась идеальная жена!
- Так как проверить друг тебе человек или нет?!
Незнакомец  улыбнулся  Геннадию, и весело ответил:
  - Разговаривать с друзьями надо. Душу открыть. Сомнениями поделиться. На то ты и человек,  на то тебе и язык дан.  А то молчком раз, два и нарубил дров. И еще верить своим друзьям надо!
- А если друг предает? Тогда как?
- Слишком много вопросов для одного вечера! Может это еще не предательство. Может друг только оступился, а ты уже во враги его записал. Причем сам записал, сам за него на все вопросы ответил.  Сам за него себе возражаешь. Сам ему приговор вынес. Сам казнишь, сам и оплакиваешь. Э та  твоя жизнь, парень. Тебе и ответ держать!
- Перед кем? -  Не унимался Геннадий. – Перед богом, перед чертом?!
Незнакомец повернулся к юноше и уже совсем серьезно ответил. В его голосе чувствовалась такая сила духа и твердость в убеждениях, что Гена как замороженный не мог отвести от незнакомца глаз. Казалось, он говорил не с обычным пареньком, а словно сегодня держал ответ перед самим  собой, прежним, юным и наивным:
- Перед собой, парень. Не поверишь,  какая она слабая и быстрая на уговоры эта субстанция под названием совесть. А какая она самозабвенная соня! Всегда найдет себе тысячи причин для оправдания своего сна. Если ее, конечно, не держать на  коротком поводке. Как подобает мужчине.  – И незнакомец,  глядя в заснеженную даль,  замолчал, думая о своем. И немного помолчав, добавил почти философски. – Веры в тебе маловато. Вера  она, брат, такие крылья дает….  Если веришь в себя, в свое дело, в своих друзей, в тех, кого ты любишь, то все неприятности отступают... как- то… сами собой. Тают как снежинки,   в натопленной избе. Правда, отступают всегда только перед истинной верой. На это у них прямо таки собачий нюх. Сразу если, что фальшь чувствуют. Неприятности да беда сестры коварные. Всегда врасплох застают. Только подумал о чем-то плохом, сразу жди беды. А клеветы и злобы на твой век хватит. А когда не думаешь о плохом,  то оно, зло, как то скукоживается и стороной тебя обходит. 
- Вы это серьезно? – Геннадий испытующе посмотрел на…. – Вы действительно  так считаете?!
- Конечно, без веры, зачем жить! Знаете, мудрецы, как говаривали: « если ты не ждешь беды, то она может произойти, а может, нет.  Но если ты ее ждешь, то она обязательно произойдет».
-Спасибо вам! – Гена  благодарно кинулся к незнакомцу.
Гена нерешительно протянул незнакомцу руку.
- Да чего ж там… - Замялся незнакомец, пожимая руку своему собеседнику.
Бросив сигарету в снег и, затоптав наскоро,  Гена бросился прочь из этого злополучного скверика.
-  С новым годом!- Крикнул на прощанье Гена.
- С новым счастьем! – ответил ему незнакомец , махнув ему  на прощанье рукой.
Спохватившись, Гена  обернулся назад, чтобы помахать на прощанье, но на том месте, где они расстались, только вьюжила небольшая метелица, заметая следы. А новый незнакомец только что приветливо махавший на прощанье Гене, словно растворился в вечерней дымке. Неподалеку от скамейки лежал брошенный кем-то листок бумаги Геннадий наклонился и поднял его. Когда он стряхнул с него таявшие снежинки, то с удивлением увидел две строчки. Сегодняшнюю дату и его полное имя.         

Они смотрели друг на друга внимательно, без лишнего сарказма и даже с некоторым  уважением. Наконец первый прервал несколько затянувшуюся паузу:
- Ну, что ж  не на тотализаторе же, решать наш спор? Давайте подойдем к этому вопросу цивилизованно. Разговор у нас зашел с глазу на глаз. «Тет-а-тет». Мне достаточно будет вашего слова. Поверьте, и  пальму первенства отдам вам в случае вашего выигрыша сразу.  Но вы понимаете, что для доказательства своей точки зрения нам придется немного напрячь свои извилины. Проявить, так сказать, мастерство. Ну, если что - валите все на меня, в конце концов. С вас, то и взятки гладки. Зато развлечемся! Наша работенка не из веселеньких. Как вы, лично, считаете, коллега?
Второй,  все время разговора,  оставаясь внешне безучастным, разминал кисти рук. Как вдруг  внезапно  хрустнул пальцами и слегка поморщился, явно давая понять  собеседнику неприятия им обращения «коллега».  Еще мгновение помолчав, медленно растягивая слова, тихим голосом ответил:
- Не знаю, право,  не знаю. Всю сущность нашего спора трудно понять, тем более объяснить. Стоит ли весь предмет нашего спора нашего с вами потерянного времени, тем более это отвлечет нас от работы?  А мне известно, что мы с вами в глазах вышестоящих не слывем трудоголиками. Так стоит ли лишний раз ставить под удар нашу  репутацию?
- Ну, что вы, сударь, с вашего же  позволения, позвольте мне вас хотя бы так называть? -  Взглянув мельком на оппонента, и оценив его кивок как знак согласия, перешел в наступление. -  Позвольте, но вы же не из робкого десятка?! Что нам мнение посторонних! Вы же не станете отрицать, что  цель оправдывает средства. А вдруг вы получите доказательства своей правоты, чем не аргумент? Может, вы конечно не уверенны в своей правоте? Уверены? Так чего бояться! И, увольте, нам ли с вами бояться гнева вышестоящих инстанций? Ну, а если что - валите все на меня, в конце концов. С вас, то и взятки гладки.  А мне в любом случае ничего не будет. Мне не привыкать я всегда выкручусь. И поверьте,  мы с вами ничего крамольного не совершаем. Спор решаем в непринужденной обстановке, в не рабочего графика. Так что все выглядит чинно и пристойно. Можно сказать благородно! Что вас смущает? То, что мы служим в разных ведомствах? Но, ведь нам всегда приходится сталкиваться. Работа у нас такая. Что же касается времени, то позвольте напомнить вам, любезнейший,  что у нас оно ненормированное!
Однако второй не торопился принять решение. Он замолчал, глядя куда-то вдаль, словно искал  там хоть какую-нибудь подсказку для принятия судьбоносного решения.  Первый же более горячий, а потому более нетерпеливый стал егозить перед вторым, стараясь всячески умасливать своего собеседника:
- Ну, поверьте, сегодня в канун нового года, у всех и так дел невпроворот. Им и так не до нас! Ну, а если ваша правда возьмет верх, почему бы вам не иметь против меня лишний козырь! А если моя, - я развлекусь по полной! Вы согласитесь здесь у нас скука, тоска кромешная!
- Перестаньте кипятиться! Эмоциями меня не проймешь, а логики в ваших доводах маловато.  За свои убеждения и принципы я не беспокоюсь! И мастерства мне не занимать. Да и не боюсь я своего начальства. Но мне  совсем неприятно с вами решать любые  спорные вопросы, тем более за игровым столом. Не уважаю я вашего брата. Да что скрывать вы и сами знаете, мне давно противны вы и вся ваше братия. Уж, не обессудьте за правду.
Воцарилась тишина. Первый испытующе молчал, искоса поглядывая на второго. Второй же чувствовал себя неловко. «Еще подумает, что я испугался!» - думал он. И от этой мысли ему становилось еще тяжелее.
Немного подумав, он поразмышлял вслух:
-Но, если, допустим, я с вами соглашусь, каковыми были ваши условия?
Собеседник просиял. Распахнув дружески объятия, он восторженно, но тихо, словно сохраняя конспирацию, прошептал:
- Любые ваши условия!!!  Я просто счастлив!
- Условия будут жесткими. – Затараторил второй. -  Вы подпишите уговор, что раз в году я буду иметь день, когда вы поступаете в мое полное распоряжение и выполняете все мои поручения, без всяких отговорок и… - он сурово посмотрел на своего собеседника. На удивление тот сохранял невозмутимость. – Ваших грязных штучек!
- Подписать уговор?! – Первый с нескрываемым удовольствием принялся подначивать второго. -  Это же не ваши методы. Моего слова вам разве будет не достаточно?!  Извольте, извольте! Мне за радость будет хранить такой документ, и показать его своим! Чтобы вы да опустились так низко! Что же касается меня, то нет увольте! Как я уже говорил, мне достаточно будет одного вашего слова!
- Я не спрашиваю условий в случае вашего выигрыша, потому что я  уверен в своей победе! – Пафосное  заявление кинул небрежно второй.
- Как скажите! – первый ехидно улыбнулся. – Я еще и сам не решил, что мне бы с вас попросить. Поэтому если вам все равно, я сохраню интригу до конца нашего спора.
Второй отвернулся, чтобы первый не увидел досады на его лице.
- Однако вы тем самым даете мне фору. Потому что неизвестность возбуждает воображение, а это в свою очередь повышает… адреналин,  так сказать. Все время вас будет точить червь сомнения:  « что же такого он хотел загадать?»  Такой муки для вас даже я не мог бы для вас задумать! Ай, молодца! Жаль, что это удовольствие продлится недолго. Как не обидно, но вы проиграете, и интрига рухнет. Придется, будет вам все-таки что-то загадать. Не поверите ну никаких мыслей. Я пуст пока как барабан! – Он расхохотался и ехидно прищурив глаз, с издевкой наслаждаясь смущением противника, с показной участливостью, стал донимать второго.- У вас будут какие-нибудь пожелания или предпочтения? Не стесняйтесь, это сугубо между нами. Нет? Жаль. Но я обязательно придумаю что-нибудь… этакое….
Оригинальное. Уж, поверьте, я постараюсь. Только для вас. Ну, так что по рукам?! 
- Не пытайтесь меня провоцировать. – Холодно ответил второй. – Я взвесил все «за» и «против». Обратно свое слово не возьму. У меня как вы знаете свои принципы.
- «Не давши слова - крепись, а дав - держись!» - Съехидничал первый. – Ну, что ж похвально! Это делает вам честь.
- Не нуждаюсь я в ваших похвалах, сударь. Мы главного не решили. Где будет проверять наш спор и на ком?
Первый просто сиял от счастья. Он поставил на стол небольшой глобус. И игриво, пальчиком крутанул шарик.
- Выбирайте, сударь, аудитория у ваших ног.
Второй резко рванул первого за рукав. Он впервые не сдержался и вышел из себя:
- Послушайте, вы! Что вы себе позволяете, любезнейший?!  Это вам не игрушки. Тут замешаны чьи-то человеческие жизни.
- Решайте, вы выбираете год и страну, я имя и ситуацию. Можно и наоборот. Ваше слово?
- Это не имеет значение. Люди во все времена всегда остаются людьми. Я их знаю не плохо. Я в них верю!
- И все же?!
- Хорошо. Мое время и моя страна.
- Тогда… - И он написал что-то быстро на листе бумаги и протянул его оппоненту. Второй взял удивленно листок бумаги. После того когда он прочитал губы у него дрогнули и все предметы вокруг него шатнулись как от морской качки. 
   - Но это ведь невозможно…. – прошептал второй. Его горло словно схватило железной хваткой чья-то невидимая рука.
- От чего же? Так ведь даже интересней. Условие как всегда одно. Испытуемый не должен догадаться о нашем споре. Ну, что вперед, за дело!
И пусть победит сильнейший!

Звонок телефона застал Гену, когда тот уже собирался выйти из своей квартиры. Он усмехнулся и как обычно взял трубку телефона:
- Да я это, я! Олег, по тебе можно сверять часы и календарь. Ну, не сердись. Но поверь, это уже смешно, я не ребенок…. Хорошо, хорошо. Но, у меня есть дело….
Он долго молчал и потом резко перебил кого-то:
- Да, каждый год, в этот день …. Да, именно в это время….Да, меня ждет человек…. Да, встречу перенести не могу…. Да, важная…. Вот именно, вопрос жизни и смерти…. Все, прости, разговор окончен. Мои уже у тебя? Дай, пожалуйста, трубку.
Ему пришлось подождать, и он нервно закурил. Видно было, что ему неприятен весь этот разговор.
  -Алло? Ириша, это ты? Как у вас все нормально? Хорошо. Да. Я скоро буду. Да, через час…. Послушай, не порть настроение ни мне, ни себе. Можете садиться без меня. Нет, меня не надо ждать!..  Нет, мне будет неприятно, если вы будете ждать!!! Мне будет очень неприятно… Хорошо, я знаю…. Да, я тоже тебя люблю. Но мне не нравиться, когда ты решаешь такие вопросы по телефону…. Давай, прекратим препираться.  Все…. Пока. Я уже опаздываю….  Все! Прекрати! Позови к телефону Оленьку!..  Доченька, родная, как у тебя?.. Хорошо…. Да, конечно! Я готов крикнуть это на весь мир! Я люблю тебя больше всех на свете!!!! Ты у меня о-д-н-а  е-д-и-н-с-т-в-е-н-н-а-я!!!.. Целую, целую 1000 раз! … Что тебе подарили? Хорошо... Хорошо… Я обязательно посмотрю….  Все, зайка…. Зайчонок,- он перешел на шепот, - ты помнишь наш уговор?.. Да, если папа однажды задержится на работе, ты не будешь капризничать и задавать глупые вопросы…. Да, ты пойдешь с мамой домой и никому не скажешь о нашем уговоре….  Да, это наша с тобой тайна…. Да, только наша с тобой. Помнишь?.. Нет, плакать ты тоже не будешь….  Я обязательно приду…. Я просто задерживаюсь на работе…. Да, если ты будешь плакать, я обижусь и никогда больше не буду с тобой разговаривать…  Хорошо…. Все, ложи трубку…
И он еще с минуту слушал гудки в трубке. Потом медленно, устало положил ее. Гудки еще долго набатом шумели у него в ушах. Он проверил карман куртки. В нем лежал пожелтевший листок со старой датой и его именем и фамилией. Он знал, кто и в какой момент может потребовать с него этот листок сегодня. И готов был в любой момент порвать со своим земным существованием. Только теперь он понял, какую злую шутку с ним сыграла судьба. И чем он старше становился, тем сильнее он цеплялся за свою жизнь. И каждый раз в этот день, в этот час  он готовился заплатить по счетам.  И каждый раз молил об отсрочке. Он медленно, тяжелой походкой, направился в сквер. Кто знает, когда еще он пройдет по этой дороге. На всякий случай он прощально оглянулся назад. И собравшись с духом, вошел в заснеженный сквер. На заснеженной скамейке сидел молодой человек. От боли и обиды он закрыл глаза.  Гена достал сигарету из пачки и склонился над юношей.      
- Уважаемый, можно  вас прикурить? – Спросил он  молодого человека.
Его вопрос, казалось, вывел юношу из оцепенения.   
Геннадий склонился над молодым человеком с сигаретой в руках.
- Извините, у меня нет зажигалки. – Тихо прошептал юноша, не открывая глаз. Гена посмотрел на сигарету. Она была потухшей. Гена, еле сдерживаясь, дрожащей рукой нащупал и достал заветный листок. Порыв ветра вырвал его из рук. Гена хотел наклониться за листком. Казалось земля уходит у него из-под ног. Сигарета не зажигалась. Еще мгновение и он навсегда прервет этот мистический замкнутый круг.
« Неужели, я не увижу больше ни Иришку, ни Оленьку! Боже, неужели все – мое время кончится! Ну, что ж, будь, что будет! Я знал, что сегодня это может произойти. Зато у меня есть моя жизнь и моя правда! Но, боже мой, как страшны эти последние мгновения! И как они тянутся и как они быстротечны!! Какая это, однако, мука жить каждый год зная, что он может стать последним! И как только люди справляются с этим, зная, что они не вечны!»
    И вдруг слабый огонек, точно разожженный случайным дуновением ветерка, слабо затлел в руках у юноши. Гена с облегчением вздохнул.  Еще полчаса и он снова увидит своих друзей, обнимет жену, но самое главное увидит ее - свою дочь. Это, пожалуй, единственное, что он хотел больше всего в эту минуту! Набат телефона стих в его голове. Круг замкнулся. У него в жизни прибавился еще год. Целый год!
Он знал свой разговор с юношей почти наизусть. Ему надо убедить юношу принять единственно правильное решение. Он знал, что юноша бросится к другу. Он знал наизусть каждое слово, которое заставит Олега признаться во всем. А потом разговор с Иришкой. Его Иришкой.  И только сегодня она станет его. А потом он через год увидит Рождение Оленьки. Может это самое главное событие в его жизни. Может именно ради этого и стоило жить. Жить! Как странно и как сладко звучат эти слова именно сегодня! Но сейчас все это не так важно. Все позади! Вперед к новой жизни! Ему дали еще один год. И как он его проживет, зависит только от него. Может именно в этом счастье, каждый год воспринимать как подарок!
И каждый раз, в эти минуты,  ему было  все тяжелее скрыть свою радость. Но такие условия договора.  Испытуемый не должен догадаться о споре. Что важнее для человека: отстаивать свои убеждения и идти до конца или любовь близких превыше всех человеческих принципов?
Он улыбнулся и весело как всегда добавил:    
- Так у вас сигарета зажженная.