Токио 22

Мы поднимаем голову и смотрим на темное-темное небо. Никогда не думала, что небо может быть иссиня-черным, но здесь оно именно такое. Где здесь? Меня мучает этот вопрос, потому что я абсолютно, совершенно не помню, как мы тут оказались. Кроме неба тут нет ничего темного, вся улица освещается огнями, светом от огромных экранов, на которых крутится реклама суши.
Оборачиваюсь на Юлю. Думаю, она напугана.
Она отвечает на мой взгляд и говорит:
- Ась, что за хрень происходит?
Думаю, ей нужна опора под ноги. Я отвечаю ей: не знаю.
Пустые улицы, невысокие фонари на красных столбах. Мы идем прямо, и мне хочется взять ее за руку, чтобы показать, что я сильней и круче, будто мне не страшно. Но это может дать абсолютно противоположный результат. И я ускоряю шаг, и обгоняю Юлю. Много-многоэтажные здания с зеркальными окнами. Рекламные щиты с иероглифами. Я просто шагаю и оглядываюсь. Брошенные тарелки с едой в кафе.
Оборачиваюсь и говорю:
- Кажется, я знаю, где мы.
Я не верю своим чувствам больше, и я спрашиваю:
- Тебя качает?
Тогда я вижу отражение собственного испуга на ее лице. И я вижу ответ в ее глазах.
Внезапно асфальт сносит куда-то влево, как бывает на движущемся пласту в автобусах-гармошках. Я падаю направо и больше не чувствую локоть – только боль. Что-то упало с тяжелым грохотом и отдало на меня теплом. И все, о чем я думаю - хоть бы это был не фонарь, потому что если они начнут падать, хоть один, но ребра мне переломает. Я хочу подняться, но асфальт сошел с ума, путая себя с морем.
И я кричу: 'Юля!', и тогда я просто кричу.
За моей спиной квадратные зеленоватые часы с треугольными стрелками отбивают ровно 10 часов вечера.
И тогда я понимаю: Токио 22.

Открываю глаза и оглядываюсь. Юли здесь нет, даже ее имя исчезает из моей головы, и я чувствую это, потому что с каждой секундой все труднее вспоминать по буквам Ю.Л.И.Я. Ее зовут Маргарет, теперь это железно, я уверена.
Каменные стены.  Холодно даже грудям в лифчике. Странно, но меня совсем не удивляет, что на мне пышное бордовое бархатное платье. Кажется, корсет прижимает мне почки к печени. Не уверена, потому что смутно представляю, как все это носят, и где все эти органы точно находятся.
Иду куда-то по красному ковру, не разглядывая портреты на стенах. Единственное, что меня интересует - что со мной происходит.
Дубовые двери медленно открываются передо мной, и я вижу следующую картину: королева посвящает парня, стоящего на одном колене, в рыцари. И я слышу: '...сэр...', но продолжение тонет в визге Маргарет. Она вбегает из боковой двери, придерживая кремовое платье, и на ее лице сумасшедшая радость, от которой перекосило рот. Тогда я вижу, что зал полон людьми. Картонными. Двухмерными. И я говорю: 'Что за черт?'. И я говорю: 'Какого тут вообще происходит?'. Мэг вешается парню на шею. И я думаю, что, наверное, это больно - так наброситься на доспехи. Не вижу его лица, но все это кажется мне странно знакомым, и я припоминаю, что кто-то однажды говорил мне: 'Я хочу, чтобы ко мне обращались «сэр»...'. И тогда все начинает расплываться, и я уже не вижу, поцеловались ли они.

Я совсем не понимаю, как я путешествую во всем этом бреде. Но теперь я в красном платье в обтяжку полулежа сижу на диване в чертовски уютном офисе. Я - это не я, знаю точно. Я не метр семьдесят пять, у меня нет таких стройных ног, и волосы у меня не отрастают длиннее плеч. Но мозг внутри этой куколки - он мой. Она говорит мои слова своими губами, пухлыми и не накрашенными. Тогда я вижу, что Он сидит за столом, который я могла видеть только по телевизору: невероятно тяжелым с виду, с резными ножками. По его лицу бегают черные пиксели, те, которые показывают по телевизору, когда хотят, чтобы респондент оставался 'инкогнито'.
Его ноги на столе, и я думаю: шикарные туфли. Я не могу встать, будто прибили. Даже позу сменить не могу. И я понимаю, что нужна здесь как часть интерьера.
Полумрак, отдающий кровавым закатом.
Тихая трель телефона, Он нажимает на кнопку, и я слышу голос моей Юли-Мэгги. И он говорит: 'Кристиночка, меня сегодня ни для кого нет'. Он говорит это, пересчитывая деньги в пачке. И до меня медленно доходит. Я знаю, что сейчас происходит здесь – так он делает деньги. Я помню эту фантазию: богатеть день изо дня, не делая абсолютно ничего. Да, теперь он способен позволить себе все, что хочет. И я думаю: кто же он? Кто тот, кто знает меня и Кристину? И я, наконец, могу закрыть глаза.

Вот сейчас я чувствую, что какой-то день моей жизни прошел зря, потому что я не понимаю, что творится, и ничего не помню. Я стою у дверей роддома, на руках два свертка, и я не понимаю, что это. Передо мной непонятные люди с цветами шумно разговаривают, щелкают затворы фотоаппаратов.
Тогда я делаю шаг назад и наступаю кому-то на ногу. Оборачиваюсь, и вижу Его. Просто лицо, ровная кожа, ни глаз, ни носа, ни губ. Мой автор забыл дорисовать героя. Он обнимает меня так, что его рука от локтя до кисти лежит у меня чуть выше груди, ниже ключицы. Он прижимает меня к себе и - о господи! - мне никогда не было так приятно. Неужели я спала с ним?
Слева подскакивает Юля-Мэг-Кристина-Ира с огромным букетом роз, целует меня в щеку и, оборачиваясь к присутствующим, орет: 'Два мальчика!'. Я путаюсь, потому что это.. смесь моей мечты с его фантазией. И тогда я все понимаю, я знаю, кто он, тот, чья рука меня может сейчас задушить. Не вижу, но знаю - на его лице проступают черты. И я зажмуриваюсь.

Стоп. Моя очередь. Теперь я знаю, как с этим бороться. Токио 22, посвящение в рыцари, богатство, рождение ребенка - это его мечты, это плод его воображения. Он - это человек, которого я настолько привыкла слушать, что уже не слышу.
И я открываю глаза. Да здравствует моя реальность. Это моя комната общажной квартиры. Здесь все мое. Кроме него, сидящего на кровати. Теперь это будет моя игра по его правилам. Все, что я когда-либо говорила ему, то, о чем мечтала с ним вслух, - теперь я могу крыть его карты.
Он смотрит на меня с одобрением, он говорит мне: 'Ты поняла', и я киваю, улыбнувшись. Чего я хотела больше всего. Сажусь ему на ноги лицом к лицу и обхватываю его корпус ногами. Он моргает, и внезапно над моей головой появляется грозовая туча. Это угроза. Я закрываю один глаз, и она разражается дождем. Волосы и футболка намокают за секунду, и я смеюсь ему в лицо. Я целую его мокрыми губами.
Я знаю ту высокую стройную блондинку, присвоившую его сердце, но теперь, когда все, о чем ни подумаешь, может стать правдой, я не отдам его так просто.
И мы закрываем глаза, и мы целуемся. И стены исчезают, есть только небо, изгоняющее молнии, которые бьют так близко, что волосы на руках опалились.

Любая сила - испытание. Самое большое испытание - проверка на силу.
И я представляю Ее.
Доминирование.
В его голове широкая улица. Шоссе. Без машин. В его фантазии здесь тусклые фонари и небо, похожее на темно-синюю раковину. В его фантазии у нас в руках по бутылке пива.
В моей фантазии я привлекательная. Невозможно абстрагироваться от самой себя, но возможно представить, что ты хоть что-то значишь в судьбе другого человека.
В нашей общей фантазии мы идем, взявшись за руки, и меня качает, и мир плывет перед глазами. И я понимаю, что каждый раз, когда он приходил ко мне с пивом бухать - это было для меня.
И он знает, что намного сильнее. И он поддается мне. Он позволяет представлять то, что я могу представить. И хочу.
Я собираю все мысли в кучку.
И я рисую Ее.
Сначала длинные ноги в черных брючках-колготках. Потом атласная бежевая рубашка и черный жилет, подчеркивающий талию в пятьдесят пять сантиметров. Длинную шею. Огромные круглые зеленые анимэшные глаза. Тонкий вздернутый носик. Нежные губы. Обрамляю лицо с идеальной кожей крашенными блондинистыми волосами тона 'платина'. И я уже ненавижу ее за то, что в ней сейчас нет ничего выдуманного.
У нее красивое имя. Алиса. Теперь она тоже в нашей стране чудес. Но она не живая, моя красивая кукла.
Но он будет бороться за нее. Ведь будет?
Неожиданно сознание наполняется шумом мотора. Шикарная спортивная желтая машина, летящая на эту фарфоровую заготовку. Моя фантазия.
Тут она резко тормозит перед неожиданно появившимся светофором. Его ход.
Тогда я закрываю глаза. Теперь дорогу пересекает железнодорожная линия. И Она, моя любимая куколка, она стоит на пути разогнавшегося поезда. Мой выпад.
Но неожиданно он взрывается, и меня словно обдает паром. Я ахаю, отступаю на пару шагов, но не сдаюсь. С неба падает рояль. Мне всегда нравилась эта идея из диснеевских мультиков. И я жду. Я жду. И он бросается вперед и отталкивает ее. Ее.
Я резко удаляю из мыслей этот чертов рояль. Он поднимает голову и говорит мне: 'Ты предсказуема'. И я думаю: ты тоже...

Он - это человек с самыми красивыми глазами и зубами на свете. Моя голова лежит на его коленях, он сидит на моей кровати и гладит меня по волосам. Мы затягиваемся его 'особыми' сигаретками, которые он привез из Казахстана. Все началось, когда он сказал мне, что просто хочет расслабиться. И мы курим травку, и ему весело. И он рисует комиксы вслух. И Я его куколка. И я заглядываю ему в глаза. Я говорю ему: 'Я так люблю тебя'. И я смеюсь. И я думаю об Алисе. Тогда он смотрит на меня и говорит: 'Она нравится мне. Да… Да блять, я люблю ее'.
У нас нет слез - только сигаретки-самокрутки.
'Но я хочу быть с тобой', - шепчет он мне на ухо. И я целую его руку, целую ладонь и кладу ее себе на сердце. Я думаю: это время погрузиться в совершенно новую реальность, где боль - удовольствие, и удовольствие - наша единственная страсть. И я говорю ему: 'Ну давай... Это метро. Поезда ходят пустыми, турникеты покрыты пылью. И я иду по платформе, почти все лампочки перегорели, а те, что еще тускло горят, время от времени гаснут на пару секунд...'