Обзор работ, участвующих в конкурсе "Под замок"

Несколько важных моментов, которые необходимо понять, прежде чем читать обзор и писать к нему комментарий:

1) Прежде чем писать «вы ничего не поняли в моём тексте», спросите себя, всё ли вы сделали для того, чтобы донести задуманное до читателя.
2) Если вы считаете, что я в чём-то конкретном ошибся – укажите, пожалуйста, и проиллюстрируйте. Сверхобщие замечания из серии «ваш подход к оценке текстов в корне неверен» или «вы не чувствуете литературу» я буду игнорировать. Уровень текстов, в целом, слишком низкий, чтобы у меня появился интерес дискутировать с авторами на глобальные темы.
3) Никто вам ничего не должен. Большинство авторов даже не удосужилось пробежать текст глазами на предмет ляпов перед отправкой. Многие тексты попросту не подходят по теме и жанру. Если с вашей стороны не соблюдены простейшие нормы этикета, не стоит ждать в ответ любезного обхаживания.
4) Если вы не прочитали обзор целиком, не высказывайтесь по нему всеобъемлюще. Комментируйте, пожалуйста, только ту часть, что прочли. Поверьте, это очень легко выявляется в беседе.
5) Поскольку это конкурсный обзор, а не публицистическая статья, в качестве общей канвы будет только принадлежность текста к конкурсу и к заявленному жанру. Поскольку это конкурсный обзор, а не сборник рецензий, будут приведены только наиболее характерные примеры из текстов.
6) Низкая оценка текста не является личным оскорблением. Равно как и ирония над слабыми сторонами текста не является хамством.

Вот теперь можно начинать.

День закрытых дверей

К сожалению, идея про жизнь как бесцельный поиск использовалась несметным числом авторов во всевозможных вариантах. Поэтому к тексту с такой концепцией заранее предъявляются повышенные требования: он должен быть как минимум оригинален, иначе - пустая трата времени. Кроме того, поскольку бесцельное брожение намеренно вызывает скуку и безразличие, оно может держать читательское внимание в течение очень короткого, ограниченного времени. Значит, либо эту идею надо развивать и разрушать (до чего у многих авторов, в том числе и у создателя «Дня закрытых дверей», по разным унылым причинам не доходят руки), либо текст должен быть маленьким. Писать концентрированно могут лишь единицы, значит, приходится оправдывать размер текста «глубиной», «аллегоричностью» (которая самоочевидна и безумной ценности не представляет), «философским аспектом» и ещё бог знает чем. Так рождаются опусы про бесконечную очередь к загадочным воротам, за которыми ещё одна очередь; про лабиринты в лабиринтах. И прочие лекарства от бессонницы.

Когда я наблюдал за происходящим в тексте, я ощущал не саркастический трагизм человека, «не-такого-как-все», пытающегося найти выход и обречённого на провал. Я ощущал, как автор пытается на пустом месте из отработанного материала создать нечто, не прилагая усилий и не напрягая фантазию. Наложить мне порцию постной скуки под глубокомысленным соусом.

Между прочим, смысл цитаты в постскриптуме не в том, что бесполезно бороться, а в том, что нельзя бороться огалдело, бездумно, за счёт одной только силы. Но для этого надо знать контекст, прорабатывать тему. Сборник афоризмов тут мало поможет.

Идея пуста и недоразвита, но, может, хотя бы мастерски написано?
Или хотя бы интересно?
Хотя бы добротно?
Легко читается?

Четырежды нет:

«Разворачиваюсь, заряжаю советчику в бубен, иду прочь. Всё втуне» - есть такие понятия - стилистическая и стилевая сочетаемость. По просьбе автора остановимся на этом поподробнее.

Задавшись целью выявить стилистические пласты в этом тексте, можно получить две кучки (архаику и канцеляриты) и одинокий бубен. Неумение строить метафоры, о котором речь пойдёт чуть позже, мы к стилевому оформлению относить не будем. Дальше логично было бы попытаться определить художественную функцию этих пластов. Например, канцеляриты могли бы служить для отражения безжизненности лиц, населяющих лабиринт, и окружающей их атмосферы. И в некоторых случаях так оно и есть, образуется некая линия:

"офисная водоросль в агрессивном макияже. Я задаю ей простой вопрос, стараясь формулировать предельно четко и недвусмысленно"

"По всем стилистическим понтам худлита, он обязан  изъясняться с душераздирающим акцентом, но этот конкретный некто артикулирует чисто и внятно, как диктор советского ТВ"

"Пластиковые лица, резиновые губы, бессмысленный взгляд"

В свою очередь, архаичное стилевое оформление могло бы отвечать за линию ключа, поскольку поначалу герой обманывается его древностью, трактует как извечный недостающий элемент, который необходимо найти:

"Ключ без замка – вообще зряшная сущность"

"Но она приносит мне ключ, поэтому я терплю ее возле себя некоторое время"

К сожалению, автор путает функции и начинает обращаться к пластмассовым героям архаичной лексикой:

"Надо бы убить эту некту, но мне лень делать лишние движения, и я просто изгоняю ее прочь."

А иногда и попросту смешивает несочетаемые элементы из разных кучек в одной реплике:

"Иногда меня сопровождают приблудившиеся аборигены. Они либо питают на мой счет какие-то фискальные иллюзии, либо хотят меня на себе женить, если это аборигены женского полу. Некоторые просто создают вербальный фон"

Что при этом происходит? Во-первых, пласты теряют художественную функцию. Пластмассовое, резиновое и бесцветное перестаёт быть таковым, потому что получает окраску и оформление (пусть и устаревшее). Абориген - это уже не тупая аморфная водоросль, это слово, обогащённое массой ассоциаций. Во-вторых, текст лишается интонации: канцеляриты создают монотонную, безвольную тусклую речь, архаика уходит совсем в другой спектр - от напевного просторечия до салонно-поэтической игривости. Речь не может быть одновременно безжизненной и игривой. Если же постоянно скакать с монотонности на напевность, возникает ощущение глупого кривляния - и ничего больше.

Таким образом, смешение стилей в том примитивном виде, в каком это сделано в "Дне закрытых дверей", не приводит к их взаимодействию и созданию нового художественного эффекта, а лишь загромождает текст и снижает его уровень. Логика кашевара автору не помогла.

С бубном всё ещё проще - тут никакого пласта и нет. Гопник проснулся в герое всего один раз за рассказ, чтобы тут же пропасть "втуне". Очевидно, автор хотел, чтобы читатель рефлекторно хохотнул - у меня не получилось. Кроме того, сам поступок героя нелогичен и глуп - кто-то иронизирует над ним, а значит, отличается от прочих безжизненных особей. Но герой слишком занят глубокими, как сточная канава размышлениями, наслаждается своим словарным запасом:

«играет мутная музыка, пахнет бизнес-ланчем и выделениями внутренней секреции» - ну да, все читатели знают, как пахнет гормон щитовидки, например. И когда вы пишете, что где-то пахнет выделениями внутренней секреции, это моментально рождает в голове читателя чёткие ассоциации.
А то, что такие метафоры я считаю пустословием - это всего лишь придирки, не волнуйтесь.

«формулировать предельно четко и недвусмысленно, чтобы попасть точно в ея мозжечок (или что там у нее в голове? какой орган? не знаю, это корпоративная тайна)» - вы хоть знаете, за что отвечает мозжечок? Думаете, за восприятие речи? Или тут та же история, что и с «выделениями внутренней секреции»? Мозжечок, видимо, звучит для автора как маленький мозг, и его безграмотное употребление в тексте призвано симулировать иронию.

«И я ухожу, принимая в спину затухающую звуковую волну:
- Оставайтесь с нами. Ваш вопрос очень важен для нас!» - во-первых, очень интересно, как это вы одной волной передали 9 слов. Может, «волны» всё-таки? Во-вторых, если волны затухают, то как тут может быть восклицание?

«Где-то сплю, что-то ем. Не знаю, что и где» - тавтология. «Где-то» само по себе означает «неизвестно где».

«Пол комнаты вымощен бумажной плиткой с похабными изображениями замков и ключей» - бумагу можно мостить? «Обклеен» не лучше ли?

«Реальность плывет мокрой акварелью» - а могла сухой? Уже в слове «плывёт» содержится нужное значение.
Возможно, вы хотели усилить эффект. Тогда не стоит размениваться по мелочам:
«Реальность плывет мокрой, текучей, водянистой акварелью».

А ещё вычитывать неплохо бы перед подачей на конкурс. По меньшей мере, на предмет явных недочётов:
«некто теряется в лабиринтых нетях»
«Фое возле неработающих лифтов»
«За респешном сидит»
«чтобы попасть точно в ея мозжечок»
«Строго посередине - люк, горизонтальная дверь. И он открыт»
Это, кстати, касается всех участников. Человек, вынужденный при чтении дюжины текстов продираться через массы ошибок (большинство которых может даже Word поправить), легко сделает вывод о том, насколько автор уважает гипотетического читателя, и выразит такое же уважение в ответ. Господа, подумайте об этом, прежде чем будете писать под обзором про «предвзятость» и «оскорбительные замечания».

Оценка - 2

Токио 22

Развитие сюжета поначалу вызывало интерес, в первую очередь, за счёт внимания автора к нюансам, попыток работать с цветом («пышное бордовое бархатное платье», «полумрак, отдающий кровавым закатом», «небо, похожее на темно-синюю раковину»), ракурсами и позами, деталями интерьеров и подробностями описаний, степени ощущений («молнии, которые бьют так близко, что волосы на руках опалились»). С наступлением эпизода, где герои меряются способностями фантазировать, вроде бы оформляется сюрреалистическая картина, которая до этого выражалась только в запутывании читателя постоянными перемещениями героини. К сожалению, примитивная развязка с наркотическим опьянением навевает разочарование, и циклическая композиция не скрашивает испорченное впечатление.

Но если взаимодействие авторской задумки с читательским ожиданием - тема скользкая и неоднозначная, то школьный, до обидного детский и неумелый язык повествования наносит бесспорный и ощутимый вред:

«Мы поднимаем голову» - одну на двоих?

«Думаю, ей нужна опора под ноги» - под ногами.

«темное-темное небо»
«Много-многоэтажные здания» - похоже на ребяческое «моя мама очень-очень красивая». Мило, конечно, но ни в коей степени не позволяет представить вот именно эту маму, конкретного человека, индивидуальный образ.

«По его лицу бегают черные пиксели, те, которые показывают по телевизору, когда хотят, чтобы респондент оставался 'инкогнито'« - пиксели - это мельчайшие чёрные точки, а лицо по телевидению закрывают чёрным прямоугольником заметных размеров. Т.е. в голове читателя при чтении возникнет не то, на что вы ссылаетесь.

«Холодно даже грудям в лифчике» - «даже груди», конечно же. Иначе получается «Колхозница в плену фантазий».

«Мой автор забыл дорисовать героя. Он обнимает меня так, что его рука от локтя до кисти лежит у меня чуть выше груди, ниже ключицы» - на «он» претендуют и автор, и герой.

«Я резко удаляю из мыслей этот чертов рояль. Он поднимает голову и говорит» - та же самая ошибка: рояль поднимает голову и говорит.

«Это моя комната общажной квартиры» - это моя комната в общаге.

«Он - это человек с самыми красивыми глазами и зубами на свете» - сомнительный комплимент.

«И я целую его руку, целую ладонь и кладу ее себе на сердце» - а может, всё-таки на грудь?

Примеров полно, выписывать все особого желания нет. Плюс ещё «я, я, я, моё, он, он он, его» - в каждом предложении - буквально, это не образное выражение.

В плане техники изложения своих задумок (да и простейшей грамотности) автор ещё в самом начале творческого пути.

Оценка - 4

Огоньку?

«Да просто ваша просьба меня сильно озадачила. Вы знаете, ко мне никто никогда еще за огоньком не обращался» - вот на этой фразе сюжетная основа становится понятной. Мотив, за который кто только ни брался: Булгаков в «Мастере и Маргарите», Марк Твен в «Таинственном незнакомце», Кинг в «Человеке в чёрном» и т.п. Как я уже говорил по поводу «Дня закрытых дверей», использование широко используемых клише (а здесь их целый набор) в качестве основы для фабулы предъявляет к автору повышенные требования. Сразу думаешь: «Так-с, посмотрим, чем ещё можно удивить на эту тему». Удивить - потому что сюрреалистические тексты постоянно играют с читателем, обманывают его и преподносят сюрпризы, чтобы настроить на нужные автору размышления и ощущения.

Разумеется, я в первую очередь имею в виду читателя от среднего и выше, у которого на полке не только адресная книга. К сожалению, автор данного текста, на мой взгляд, не преподнесёт такому читателю больших сюпризов. Персонаж-незнакомец исполняет обязательную программу из штампов, от которой настоящий демиург (пусть и не высший) давно бы застрелился уже: старательно понтуется перед парнем, мол, всё про него знает, «вся ваша бравада напускная, все ваши мировоззрения иллюзия и утопия», срывает покровы, философствует про любовь и власть на уровне двоечника-демагога, дежурно шутит про вечность и т.д. И непременно ставит перед героем выбор, который решит всю его жизнь.

Здесь автор вводит второе концептуальное клише: схему «злой полицейский, добрый полицейский». Правда, добрый полицейский засветился во второй же реплике:
«- Бросьте, - рассмеялся юноша, - новый год скоро. Все веселятся, а вы сидите тут один и совсем мрачный. Идите, наверняка вас уже заждалась ваша любимая. Нельзя тех кого любишь заставлять ждать и волноваться» - с ходу надавил на то же самое, что и первый незнакомец. А потом без перехода - про феномен дружбы. Украл, видимо, у злого полицейского бумажку со сценарием.

Спор между демиургами, призванный разжевать интригу для читателя, окончательно убивает интерес к тексту. Тысяча с лишним слов потрачена на пустопорожнюю болтовню: что вы себе позволяете, а если я выиграю, а если не выиграю, сударь, сам такой. Я едва не уснул, пока они собачились - тем более, что о пари можно было догадаться и без этого отступления.

«Испытуемый не должен догадаться о нашем споре» - если учесть, сколько раз они облажались в деталях, очень сомнительно, что не догадается. Разве что он очень глуп.

Последнюю попытку вытащить идею автор предпринимает в концовке, замыкая её на начальную сцену, передавая юноше эстафету демиургов. Не очень, правда, понятно, откуда у него (весьма недалёкого типа, как мы могли заметить) возьмутся паракинез и навыки троллинга. Но зачем думать о таких мелочах при реализации сюжета? Читатель ниже среднего сам придумает автору оправдание.

Тоскливое впечатление от содержания только усиливается тем, насколько слабо автор владеет русским языком и художественной речью:

«В маленьком скверике тихо и мягко падал снег»
«Здесь же было на редкость тихо» - либо автор считает читателя не умнее своих героев и думает, что понять с одного раза не получится, либо сам уже забыл, что писал пару предложений назад.

«И вдруг слабый огонек, точно разожженный случайным дуновением ветерка, слабо затлел в руках у юноши» - та же история – слабый, слабо.

«Но мне совсем неприятно с вами решать любые спорные вопросы, тем более за игровым столом. Не уважаю я вашего брата. Да что скрывать вы и сами знаете, мне давно противны вы и вся ваше братия» - и здесь 2 раза для верности.

«Геннадий, - спокойно ответил молодой человек. И протянул радушно незнакомцу руку для приветствия» - хорошо, что пояснили, а то бы подумали, что в подарок.
«Рука Геннадия, сиротливо повисшая в воздухе, смущенно спряталась в промокший от снега карман пальто» - нет, всё-таки в подарок.

.«а зажигалка куда-то запропала» - человек молодой, а выражается по-стариковски.

«Одних большинство обманывают и используют. Другие меньшинство командуют этим большинством для удовлетворения своих амбиций. И получают от этого самый сильный наркотик, который вырабатывается и действует только на двуногих особей человеческого рода» - точно, а у инвалидов от пьянящей власти иммунитет. Вот к каким перлам приводит желание выразиться витиевато без всякой на то надобности.

«Он признал для себя незнакомца умным и авторитетным. И поэтому распираемого его нетерпения пытался скрыть» - слова в произвольном порядке и произвольных падежах.

«Геннадий сник. Ощущение от мокрого и липкого снега было, словно лицо облизал пес» - бог с ним, что «было» не на своём месте в предложении. Прежде всего, если в эпизоде героя огорошили, он поник и потускнел, его убеждали, что верить никому нельзя – откуда у него возьмётся ощущение трогательной заботы пса?

Оценка - 2

Смерть Лешего
 
Язык насыщен избыточными, громоздкими построениями. Такое ощущение, будто его выворачивали наизнанку ради эксперимента, мол, поглядим, что получится. По большей части получилась усложнённость, не сопряженная с художественным эффектом и потому не оправданная, а часто - попросту декоративно-бессмысленная:
 
«Он шел, раскручивая в голове спираль вероятности столкновения с неизбежным» - если он идёт к неизбежности, а не удаляется от неё, значит, спираль закручивается.
 
«Любой может увидеть направленный на него пистолет или пружинящий замах отведенной для удара руки, заканчивающейся кинжалом» - это такой вид протеза? Лучше заменить на «руки, сжимающей кинжал».
 
«Но свернувшуюся змею, под хитросплетением проводов, узлов и агрегатов, порожденную нерасторопным братом или халатным другом, можно только почувствовать» - брат и друг родили змею. Мне кажется, причастие не очень удачно подобрано.
 
«Четырнадцать капель весом сто двадцать килограмм каждая, раздутых до двухсот пятидесяти» - раздуть можно объём, а не массу.
 
«Он проверил подсоединение и подключение» - а это не одно и то же случаем?
 
«Тор разбивал эти головы своим каменным молотом, превращая все небо в огромную кузницу. Неслышный грохот его молота сотрясал основы вселенной» - автор дважды («своим молотом, его молота») указал, что Тор не украл молот у цыган или что-то такое. Без этого можно было обойтись.
 
«Стремительным Меандром она, прихотливо извиваясь, пересекла плоскость лопасти» - если движение стремительное, значит, лишнего времени на прихотливые извивания нет.
 
«Не в силах более сдерживать себя, он понесся к серой необъятной жилетке, чтобы выплакать слезы последних обид» - кто понесся - ведомый или самолёт?
 
«Самолет закружился в смертном танце, переворачивая каждый свой обломок» - если остались только обломки, то это они и кружатся. А самолёта уже нет.
 
Но есть и моменты с удачными конструкциями:
 
«Лучше она чувствуется в похмелье, когда кончики обнаженных нервов полощутся на ветру злословия, как вывешенное хозяйками белье» - есть и чёткая картинка, и понятная, хоть и сложная метафора.
 
«Четырнадцать капель весом сто двадцать килограмм каждая, да плюс двести микрофонов, усиливающих песню чужого Садко. Именно они могут указать его место, обречь на смерть, и сохранить самое большое блудилище на свете. Иногда им, для примера, подвешивали каплю, ой каплю ли? способную поднять фонтан воды диаметром с основание Арарата на высоту ее вершины. Когда эта гора воды ухнется вниз - что по сравнению с ней мизерные волны цунами? Но перед мощью и величием океана, это капля, как и те четырнадцать, что сегодня мирно висят в бомболюках» - во-первых, удачно замкнули цикл на каплях. Во-вторых, неожиданная народная стилистика с инверсиями и напевными конструкциями. После неё текст начинаешь читать с удивлением и бо'льшим интересом. В-третьих, хорошо выдержано интонационное строение.
 
«Ведомый увидел, что самолет ведущего, сотрясаясь крупной дрожью стиральной машины, в центрифуге которой все белье скопилось на одной стороне» - ещё один пример, когда удачно подмеченное сходство порождает эффектный образ, в котором отражены и бытовая бесполезность подбитой машины, и обречённый пилот, приниженный до кучи тряпок.
 
«Под ослепительными лучами вставшей в полный рост Смерти, серебро быстро чернело, приобретая цвет прижатого к виску ствола» - абстрактный образ стремительно переходит в грубый, материальный и осязаемый.
 
Текст по сюжету скомкан - быстрая причудливая завязка, мы умрем, да не ты чего, ааа я же говорил, бах-бах все умерли. Но при этом стоит отметить, скажем так, нетривиальный подход к описанию и детализации нечисти, самой битвы, увлеченной игры с множеством насыщенных цветов (чернеющий серый, огненные всплески, жала синих молний и т.д.). Удалось далеко не всё, но большинство авторов-участников даже и не пыталось.
 
Оценка - 5

Бесконечный торговый центр

Есть ощущение, что половина фраз и даже абзацев написана для количества, без какой-либо информативной или эмоционально-изобразительной функции, просто чтобы не останавливалось перо, не терялось желание писать. Наслоение длинных пустословных переходов, избыточных пояснений и т.п. затягивает повествование и делает текст скучным:

«Об этом торговом центре ходят слухи, будто бы он является бесконечным; по моему мнению это очень похоже на правду. Пробираясь по коридорам на различных этажах, поднимаясь по лестницам и эскалаторам, я видел разное» - повтор «разное-различных», крайне неожиданная информация, что в торговых центрах бывают лестницы, эскалаторы и этажи, речевые паразиты - если выкинуть весь этот мусор, реплика уменьшается вдвое:
«Ходят слухи, будто этот торговый центр бесконечен, что очень похоже на правду: пробираясь по нему, я видел разное»

«Пустынные местности: вместо песка и верблюжьих колючек, конечно же, всего лишь пыль, всего лишь полиэтиленовые пакеты» - до какой степени имеет смысл объяснять, что слово «пустынный» употреблено не в прямом смысле? Насколько плохого мнения автор о своём гипотетическом читателе?

«а что до неба - такого испепеляюще прекрасного, такого ультрамаринового - то оно встречается таким только на картинках, а здесь, в реальности, в этом торговом центре - везде и всюду только потолок (со светильниками либо без), лестничные пролеты, лифтовые шахты» - 37 слов потрачено на передачу важной мысли - в торговых центрах есть потолки, в них бывают светильники.

«Об этом торговом центре ходят небезосновательные слухи, будто бы здесь можно купить всё, что угодно» - если они небезосновательные, то почему - будто?

«Наверное, я должен был дойти до определенных степеней отчаяния, чтобы начать думать в таком ключе - да, вероятнее всего, так оно и было» - одновременно до нескольких степеней дошёл? Последние 7 слов ровным счётом ничего не прибавляют к реплике.

Невыгодные стороны языка ещё больше подчёркиваются отсутствием полноценных диалогов. Господство тусклой, однообразной речевой манеры рассказчика могло бы быть не таким тяжким для чтения, если бы помимо рассуждений и механического фиксирования событий он давал бы какие-то описания, выражение искреннего отношения к происходящему, словом - пробуждал в читателе интерес. Задача трудная, если принять во внимание, в каких спартанских и заведомо унылых декорациях это происходит, и автор с ней не справился:

«память берет тебя под уздцы - такая послушная, такая преданная, словно механическая собака» - механическая собака берёт человека под уздцы. Несочетаемость образов разрушает связь между текстом и восприятием.

«Иногда выглядывая в окна, видя в них то соседнюю комнату, то что-то, похожее на улицу, утонувшую в полуночном неоне - где-то там, далеко внизу» - что-то, где-то - это не описательность, это лепет.

Зачастую автор просто зацикливается на одном и том же образе или понятии, словно топчется на месте:
«я скитался вдоль очередной пустынной местности: запущенные коридоры, почти без освещения»
«Пустынные местности: вместо песка и верблюжьих колючек, конечно же, всего лишь пыль»
«если встречаешь что-то подобное позже, в более пустынной местности»
Или вот ещё:
«блистающие магазинные отсеки»
«кафе блистало, стулья звенели» - не говоря уже о том, что блистают артисты на сцене, а здесь, видимо, блестят.

К тому моменту, как появляется первый независимый от рассказчика персонаж, читатель успевает вдоволь наесться пылью и полиэтиленовыми пакетами. Поэтому от персонажей второго плана ждёшь, что они внесут в текст что-то, представляющее интерес. К сожалению, этих персонажей читатель вынужден рассматривать через призму повествования рассказчика, что делает их такими же серо-тусклыми, как пыль:

«В полупустой комнате разговаривали три женщины, красивая каждая по-своему, но одна выделялась из них, чем именно - неясно, но казалось, что она светится изнутри»
«отличавшуюся от своих воспитанниц какой-то особенной освещенностью» - снова лепет «чем-то, какой-то», снова зацикливаемся на штампе.

«наверняка какая-нибудь буря эмоций на время исказила мое лицо» - в это слабо верится, если учесть невыразительность рассказчика.

«Две девушки привели меня в чувство, своими пустопорожними речами: такими животворящими, такими спасительными» - возможно, потому, что он сам пустопорожний.

По сюжету: какая-либо логика в перемещениях героя отсутствует, опорные точки для читательской трактовки - тоже. Что это за книга? Откуда взялась «буря чувств», которую автор объявляет, но совершенно не передаёт? Можно, конечно, на пустом месте пофантазировать, будто эти персонажи - фантомы воспоминаний героя. Или всё это наверчено вокруг мысли «плевать, что весь мир - коробка торгового центра, пока в нём есть любовь»? Не имеет значения: это не тот случай, когда хочется рассуждать вместе с автором и уж тем более - дописывать за него.

Оценка - 2

Ты

Много моментов, в которых худ. средства содержат противоречия, непродуманные элементы и прочие изъяны, мешающие осуществлению функции в тексте:

«Путаница. Расческа застряла в мыслях, где тонкие пряди сплелись в тугой войлок. Дернуть сильнее - вымещать злость и жалость к себе. Оставить так - вызывать злость и жалость к себе» - неплохое сравнение, но, во-первых, сопоставлять надо глаголы одного вида, во-вторых, дважды написано одно и то же. Вариант:
«Дернуть сильнее - выместить злость на себе. Оставить так - вызвать жалость к себе»

«ответ неверный, как и все, что делаю в её сторону» - делать ответ в чью-то сторону - это, мягко говоря, не по-русски.

«- Я не люблю вспоминать это время... - бросила вместе с расческой на пол, а я запутался в смысле, как в её волосах» - то есть, он тоже на пол ринулся, чтобы там побарахтаться? Лучше эти метафоры развести на некоторое расстояние друг от друга.

«Воспоминания наносятся слой за слоем. Я закрываю глаза и вожу рукой, отдавая холсту восприятие. Уловить настоящее среди путаницы воспоминаний» - слой за слой - это ни в коем случае не путаница, это структура.

«Я знаю слишком мало и много, чтобы нарисовать портрет» - распространённый и бессмысленный штамп. «Он либо очень глуп, либо очень умён» и всё такое. Звучит красиво, но выход нулевой.

«Бордово-красным плещется вино, разбавленное звуками транса» - и какие свойства присущи вину, разбавленному трансом? Понимаете, это только по лексической форме выглядит круто и заманчиво, но картинки в голове не рождает и впечатление не создаёт. Если бы вино, например, плескалось в такт волнам транса - это рождало бы понятный и представимый образ.

«Какофония звуков, череда чужих лиц, оттенки переживаний только обманывают - она придумывает себя» - в таком построении «какофония звуков» - тавтология. А вот в каком нет: «Череда чужих лиц, какофония звуков, оттенков переживаний, которые только обманывают».

В такой въедливой правке есть смысл, потому как видно, что автор может исполнить чисто и эффективно:
«говорит чуть слышно и видно, как прыгают уголки губ. Так прыгали брови паяца, когда он пробовал рассмешить публику, а мы сидели на первом ряду»
«Черты стекают вниз, словно слезы бессилья начинающего художника»
И т.д.

В целом, неплохо: грамотно выставлены ракурсы, свет и цвет, хорошо сделан переход от наблюдения со стороны к восприятию глазами художника, экономный и почти не пересыщенный язык, точно отмеренная недосказанность (зачастую ключевой момент в сюрреализме). Если как следует посидеть и отшлифовать образность и построение приёмов, получится вполне сносный этюд.

Оценка - 6

Разорванная неразрывность

На протяжении всего рассказа меня мучила мысль - неужели автор на самом деле жестоко стебётся над внутренним миром сумрачных графоманов? Это бы многое объясняло:

«Скрежет запираемых печатей в мозгу разрывает думы на неровные куски, источающие кровавые реки пустых мыслей. Пустых настолько, чтобы сквозь них можно было увидеть, что происходит на другом конце палки. Последний раз я видел её в сарае, лежащей поверх кубовато сложенной округло-иксоватой поленницы из костей красиво-уродливых завров, готовившихся вымереть в следующем миллионолетии» - мысли пустые, но реки этих мыслей наполнены кровью, поленница округлая и кубическая одновременно, красиво-уродливые завры - эти нарочито грубые псевдоксюмороны с ходу формируют насмешливое, несерьёзное отношение к тексту. В дальнейшем их количество и абсурдность только возрастает:

«короткие бесконечные блуждания по сиренево-махровым мечтам»
«замысловато-изгибистых точек»
«длинной узко-широкой цепью» - нет сомнений, что это сделано намеренно.

А иногда возникает ощущение, что автор откровенно издевается без всякого стеснения:
«испещрятся арабской вязью затейливых путанок-нитей, словно недоросший лев порезвился с куделью мойр»

Особенно ярко это проявляется в системных, повторяющихся через определённые отрезки приёмах:

«Да, я знаю, что мне необходимо завершить это творение»
«Заточение моё началось. Пора приступать к творению»
«Я - один. Никто не помешает мне творить»
«Я один, совершенно один, с неограниченным временем и без единого чувства. Теперь я готов творить!» - так и хочется вскочить и заорать: «Да начинай уже!». И поймать себя на мысли, что автор грамотно развёл меня на эмоции.

«- Правильно, - поддерживает истощённая черноволосая, вставшая прямо передо мной, - все женщины мира должны пасть к твоим ногам. Ты должен получать самые огромные гонорары. Все издательства должны быть завалены твоими творениями. Весь мир должен принадлежать тебе. Никому ничего нельзя отдавать» - здесь становится окончательно понятен адресат издевательств.

Всё это в совокупности создаёт интерес к тексту - ждёшь, что автор будет подначивать читателя, сбивать с толку и увлекать таким образом. К сожалению, есть множество моментов, больше похожих на несознательные ляпы, которые отличаются от упомянутых выше приёмов:

«Смотрю на рукоять палки, образующую передо мной гладко-ребристую поверхность стола, за которым предстоит провести невесть сколько бездонных, сияющих отблесками далёких галактик, отрезков того, что именуется временем» - рукоять превращается в поверхность, галактики отрезков (sic!) времени (double sic!) - видны попытки построить какую-то сложную картинку, но не видно умения.

«Цепь та крепится к земле замкОм. А замОк тот имеет форму зАмка. И дужка замкА сделана из радуги» - здорово, конечно, что автор прочёл название темы. И знает целых два значения этого слова. Я, возможно, подумал бы, что он подшучивает над соперниками (которые, недолго думая, просто засунули название конкурса в текст), если бы не попытка сделать из двух значений слова гибрид и порождённая этим расстановка ударений. Это признаки неуверенности, а не авторской иронии.

«Её руки и губы скользят по мне, добираясь до самого естества» - так яростно скользили, что аж во внутренности залезли.

«Хватаюсь за тяжёлое, мёртво-холодное железо, как за соломинку» - железная соломинка вряд ли сможет помочь утопающему. Хотя это может быть всё тот же приём из серии «тяжёло-лёгкая соломинка».

«заглушая ускользающую в нанопространство уверенность» - по-видимому, текст претендует на Медведевские гранты. Торопитесь, надо успеть до марта.

Окончательно разубеждает концовка. Если автор безжалостно иронизирует, как бы сильно он ни увлёкся доведённым до абсурда подражанием типажу и его свойствам, в конце наступает деконструкция пафоса, формирующая настоящее авторское высказывание. В конце данного текста наступает только ещё больший пафос, с головой накрывающий читателя патокой. «Мы с тобой неразрывны, мы единое и неделимое целое» и всё такое.
В любом случае, я очень повеселился, пока читал эту ересь, и, пожалуй, автор имеет право, чтобы о нём думали лучше.

Оценка - 4

Вежливость королей

Понравилась задумка с детально разложенным на всю зарисовку сравнением. Удачно, что раскрытие задумки вы сберегли до финала и не расплескали её по пути, в то же время - не забыли про подсказки, игру с читателем: «квантовые шумы», «полярный холод», «замок с паролем» и т.п. К сожалению, посреди множества научных терминов и сложных метафор то и дело встревают детские ошибки, которые выглядят в таком окружении нелепо и, разумеется, портят впечатление:

«Кристалл преломлял минуты и секунды, аккумулировал их в часы, дни и столетия»
«Секунды и минуты перетекали в сосудистые амфоры часов и вибрировали в них флегматичными зубчиками колес и колебаниями своенравных маятников» - вот хорошо же заданный в начале текста развили образ: время растаяло, ожило, потекло. Но дальше ужас какой-то: жидкое вдруг вибрирует зубчиками, маятники - вдруг своенравные, хотя мы прекрасно помним, что всё «определяется процессами задающими музыку сфер», «подчиняется одному ритму Вселенной» и т.д. Многовато нестыковок для такой маленькой реплики.

«Жидкая тягучая субстанция незримо расползается по поверхности и затягивает в свой солнцеворот биосферу планеты» - Вот могла ли она затянуть в чужой солнцеворот? Нет? Тогда зачем вы поясняете, что «свой»?
Это, кстати, характерная ошибка для большинства рассказов на конкурсе. Да и вообще в сети. Я, пожалуй, никогда не пойму страстного желания писать слова «этот», «свой», «весь» в каждом третьем предложении. Наверное, что-то кармическое.

«готовя их к зимней гибернации и затем к будущему весеннему обновлению» - тавтология: если «затем», т.е. после, то очевидно, что «к будущему».

«В унисон звукового ряда любви врывается инфракрасное излучение реликтовых волн - эхо Большого Взрыва. Песня рождается и взлетает, и воспаряет, и расширяет его резонансы» - унисон должен быть чего-то с чем-то. Звуковой ряд не может быть сам с собой в унисон. В который ещё и врывается что-то.

«Его, эталонное величество, ловкие и горячие руки вытаскивают из хладогена и помещают на общее обозрение» - целый набор ошибок. «Ловкие и горячие руки вытаскивают из хладагента его эталонное величество и помещают на всеобщее обозрение», если по-русски.

Впрочем, текст жизнеспособен и операбелен. Неаккуратность побороть проще, чем принципиальное неумение писать.

Оценка - 5

Ключник

По взаимодействию языковых, сюжетных и композиционных элементов текст напоминает свалку, которую слегка разгребли по углам, чтобы хоть как-то можно было передвигаться.
Во-первых, беспорядочная стилистика: то велеречивость 18-19-го века:
«непрестанно вырывающегося из глубин метро»
«В комнате Андрея всецело господствовал полнейший бедлам»

То нечитаемые канцеляриты:
«столь ответственный пост и соответствующие регалии»
«Конечность абсолютно не оправдала ожиданий владельца»
«физическая близость, небывалый случай»
«на правильность потока опосредованно влияет еще около четырнадцати тысяч факторов»

То герои, разговаривающие как программа-переводчик:
«- Глупо... Не нужно наивности и попыток связать эти понятия. Наши плоскости пересекаются в бесконечности» - в рамках человеческой речи это звучит так: «Не пытайся наивно связать эти понятия».

И ладно бы в этих метаниях была какая-то художественная логика: например, архаика оформляла бы отступления, повествующие о древнем мире Ракель, а канцеляриты рождались вместе с тем, как Андрей открывал механизм, движущий миром. Но ничего подобного не наблюдается.

Большинство изобразительных приёмов испорчено ошибками построения, невнимательностью и небрежностью:

«В сером небе громоздко переливаются бесконечные полки облаков»
«являющиеся скорее дополнением к свинцовой серости буднего дня» - во-первых, жидкие полки - это сильный перл. Во-вторых, серое небо как выражение унылости - это затёртый штамп. И два раза за текст не придумать ничего лучше - это плохо.

«Дрель вгрызалась внутрь позвоночника, заставляя мир темнеть от боли»
«Парень открыл веки и с замиранием заставил себя посмотреть на правую руку. Она была целой и невредимой - ни жутких ожогов четвертой степени, ни рваных кровоточащих ран, ничего» - чего ради он смотрит на руку, если боль была в позвоночнике?

«Лили вылизала миску дочиста, довольно зажмурилась и взглянула осоловело заблестевшими глазками на хитрую рожицу Мистейка. Тот, румяный и свежий, скрестив ноги, сидел на скрученном в узел обломке рельсы. Вокруг громоздились освежёванные трупы собак, сквозь которые прорастали черные тюльпаны. Его светлые кудри развевал ржавый ветер, кое-как пробивающийся сквозь нагромождения металлического хлама» - а почему у миски и ног нет эпитетов? Им же обидно небось. Можно же было сделать что-то вроде «омертвевшую миску» и «скрестив мощные ноги». Или вы всё-таки интуитивно почувствовали, что эпитетов тут многовато? В любом случае, читатель автоматически пропустит большинство при такой концентрации.

«Парень раз за разом перематывал в голове события прошедшего дня, и с ужасом ощущал, что сам не верит в их реальность. Более вероятным казалось то, что он попросту проспал на диване в своей комнате целый день, а все происшествия, так отчетливо сохранившиеся в памяти не более, чем глупое больное сновидение» - да, редкий посредственный фильм или книга с претензией на мистику обходится без героя с панической отговоркой «это был просто сон». Наверное, есть такое официальное условие у прокатчиков и издателей.

«А затем душа со стремительностью подбитого «Фантома» летит к родной планетке, пробивает крышу и вонзается в темя невидимыми эфирными пятками» - стремительный самолёт с бесплотными пятками - это прекрасно. Ради таких метафор стоит завести антологию.

«Мысли тщательно перемешивались и сменялись одна другой, так что войти в обычную мыслительную колею не было ни малейшей возможности» - вообще-то у вменяемых людей в голове вполне может быть несколько мыслей одновременно. Получается, что до происшествия Андрей был непроходимым дуболомом, что с трудом волочил единственную мыслищу по танковой колее.

«мысли затравленно метались внутри черепа плененными пичугами. Страх, холодный змей страха полностью овладел сознанием Андрея» - какая вместительная черепушка - и птички, и змейка. Не хватает степной травы и стаи волков.

«Рома болтал без умолку, слова вылетали из его губ звонкими упругими мячиками» - угу, а Андрей стоял с ракетками наготове.

В принципе, после пары часов выковыривая из этих формулировок того, что автор хотел сказать и передать, можно в общих чертах понять основной замысел. Андрей повторяет путь Мистейка, который уже перешёл в фазу отрицания и ненависти. Ключники, механизмы, часовщики. Филиппу Дику большой привет. Но отдельные сюжетные решения грешат несогласованностью:

«Ты очень хороший и редкий работник, которого будет жалко терять»
«Ты не так плох, как кажешься на первый взгляд» - а как мы видим, на первый взгляд он показался ей хорошим и редким. И как это понимать?

«Открыв свою маму, Андрей вторую неделю прогуливал школу, невероятно реалистично симулируя болезнь» - невероятно глупый способ использовать способность читать мысли.

«А он - часовщик, который может управлять движением этой машины. Вон, сейчас вон там, за углом, на перекрестке машина должна сбить мать с грудным ребенком в коляске. Тогда цепь замкнется, и все станет на свои места» - а здесь читателя решили разжалобить. Надо ещё хромого котёнка положить в коляску - тогда точно сработает.

Да и угрюмые роковые худые девушки с растрёпанными чёрными волосами и сверхспособностями, кочующие из текста в текст, уже порядком набили оскомину. Видимо, Мистейк отрубил Лили башку из милости к читателю - других причин в тексте для этого нет.
Кстати о нём - на редкость убогий персонаж. Типаж для боевика с безвкусно-пафосным геймерским именем и вызывающим мигрень юмором:

«- Ты знаешь, что хлопья принято заливать молоком? Это улучшает перистальтику и в целом благотворно влияет на пищеварительную систему. Хотя, в твоем случае я бы посоветовал кровь крещеных младенцев»
«- Дамы, без голов вы смотритесь просто отвратительно, честное слово. Я думаю, вам стоит немного припудрить носик где-нибудь в укромном местечке» - Мистейк Ваганыч Дроботенко просто не желает униматься.

Хватает и других ляпов по мелочи:

«Капюшон, непонятно зачем накинутый на голову» - действительно, непонятно зачем. На коленке капюшон лучше смотрится.

«Андрей принял гордую независимую позу (руки в карманах, голова отвернута в сторону)» - если он ещё жив, то лучше «повёрнута».

«Последняя крупинка праха покинула дыры глазниц» - одна крупинка покинула сразу две дыры.

«Именно Рома научил Андрея правильно знакомиться с девушками и закусывать водку перчено-солеными лимонами» - одновременно.

Ну и прочие «апельсиновые амёбы» и «рубиновые влагалища».

Из удачного:

«В воздухе - золотистые столбы пыли. Один, два, три... Они падают на багряный ковер из-за высоких прорезей окон»
«Посмотрел на встревоженное округлое лицо кассирши, похожее на разрумяненный холодец»
«Тронный зал смущенно замолчал, спрятав глазные стебельки в факельные ниши» - живые, детализованные и легко представимые образы.

Но, конечно, пары удачных фрагментов маловато, чтобы вытащить такой текст.

Оценка - 2

Под покровом ночи

«Бандиты - в достатке, правительству города свой процент от продаж» - в российских городах администрации, а не правительства. От таких фраз сразу возникает ощущение плохо переведённой литературы. «Похоже на диалоги в боевиках» - подумал я и угадал.

«А ломку теперь можно снять, выпив грамм триста человеческой крови» - и вот вампиры всем рассказывают, видимо, что именно 300 грамм и ни капли мимо. Интервью в National Geographic дали. Замеряли ещё каким-то образом. Очень художественно и таинственно.

«Поговаривают, что в заброшенных боксах завода было много летучих мышей, и повлиял ли взрыв на изменение формулы наркотика или это было сделано специально - неизвестно. Но наркоманы, вовремя не употребившие наркотик, превращаются в монстров» - сразу вспоминается Тоби Магуайер, удачно сфотографировавшийся с пауком. Или черепашки, упавшие в мутоген. И десятки прочих примеров, наверное, вдохновивших автора. Смутное подозрение обретает очертания - перед нами очередной комикс.

«Наркоманы начали летать! - Паша еще раз указал на фото с крылатым существом» - спасибо, ведь иначе читатель не поймёт, о чём речь. Я имею в виду, такой читатель, на которого рассчитаны подобные опусы - восторженный и недалёкий.

Когда персонажи судорожно перемещаются с локации на локацию, не успевая думать и переживать, постоянно кто-то куда-то бежит, стреляет, падает в обморок, залихватски боится и неправдоподобно изумляется, излечивается в течение двух предложений, покоряет роковых куриц с кошачьей грацией - это создаёт вполне определённые ожидания. Заниженные и отталкивающие. Впрочем, стоить почитать дальше - вдруг автор устанет от тупой динамики боевика, примитивных сюжетных решений и попытается сделать что-то интересное?

Как выяснилось, это пустые надежды:

«Недолго думая, Павел добил его выстрелом в голову.
- Вот теперь точно - девятый! - сплюнув, подытожил он»
«- Фотомодель блин! - сплюнул Олег» - ну да, все крутые персонажи сплёвывают. Это очень многозначительная и впечатляющая деталь.

«- Пойдем со мной! - девушка взяла его за руку и привела на чердак. - Я хочу укусить тебя - сказала девушка, но юноша попятился назад.
Тебя вылечат, зато ты узнаешь, каково это - летать ночью.
Пока в голове Олега проносились разноречивые мысли, она подошла к нему вплотную» - юноша настолько сообразителен, что даже после предупреждения для идиотов не побежал, а завис при поиске мыслей в своей голове.
«зато ты узнаешь, каково это - летать ночью» - днём-то он уже вовсю летает, облака распугивая для 9 мая.

«Олег пришел в себя отдохнувшим и полным сил. Обстановка снова была другой» - съел аптечку, наверное. Или сосуд с маной выпил. Теперь готов пройти ещё один уровень.

«Взглянув ввысь, он увидел луну и звезды. Казалось, что до них можно дотянуться рукой» - вот таких штампов в тексте предостаточно. Поэтому он не вызывает никаких эмоций. Только усталость. И скорбь по авторской фантазии.

«Она в лаборатории, в подвале. А еще нам надо уничтожить главный передатчик, он на крыше. Я уже все подготовил. В общем, я займусь пока девушкой, а ты пробивайся к подвалу, это по коридору налево. Камеры я отключил. Да и чуть не забыл, вот тебе инвентарь. - Протянул он ошарашенному Олегу ключ от наручников, пистолет с глушителем и пояс к которому крепились запасные магазины» - всё, достаточно. Убить босса, спасти девушку, уничтожить главный передатчик, раскрыть великую тайну. Сами играйте в этот шутер с элементами аркады.

Оценка - Отсутствует. Это не ноль, если что. Просто текст, на мой взгляд, не имеет отношения к конкурсу. Если вы напихали в него вампиров, он не становится автоматически мистикой от этого. И уж тем более, сюрреализмом.

Та же ситуация с текстами «Беззубая совесть» (юмористическая зарисовка), «О женской логике и не только» (публицистика), «Новогодняя охота» (газетный очерк с элементами юмористической фантастики). Не соблюдены ни простейшие жанровые требования, ни тема конкурса.

Рекомендации к выживанию
 
Этот текст тоже поначалу не хотел оценивать. Конечно, поверхностные формальные признаки сюрреализма присутствуют - парадоксальное сочетание стиля и содержания, тема управления ощущениями, чувствами и т.п. Только вот тема есть (упомянута мимоходом), а ощущений - нет. Как и составляющей, что отвечала бы за взаимодействие реального и ирреального. Нет приёмов, отвечающих за передачу ощущений, нет техники и изобразительности, которая могла бы разбавить сознательно засушенный язык инструкции, который ещё и не выдержан, полон ошибок и нестыковок:
 
«какая разница, ведь вы ждете смерти, а не ответных чувств. Если соперник пропустил то, что вы сами не опухали и не тощали, значит, включился рубильник « Любовь». А любовь слепа» - ждёт-то он как раз любви, чтобы избежать смерти - «любовь слепа», сами же пишете, рубильник с перебитой надписью включился.
 
«Ни голода, ни жажды Вы не испытываете
Для соперника вы - еда
(Читай правила)» - то Вы с большой, то вы с маленькой, а то вообще на ты.
 
«Остается воспользоваться не знанием соперника о будущем и прошлом. Воспользуйтесь его набором рубильников. Его никто не может отменить» - во-первых, «незнанием», во-вторых, построено так, будто второе «его» относится к сопернику, а не набору.
 
По количеству слов «это» в рассказе побиты все рекорды. Данный речевой паразит ассоциируется с гопниками из подворотен, а не тонкими авторами ироничных инструкций. Кстати, если это инструкция, то откуда смайлики? А если это стилизация под книги-самоучители, где смайлики порой встречаются, то почему язык засушен до гербария?
 
Вариантов реализации, развития задумки были массы, выбран самый ленивый и сомнительный. Да и завязка уже в самом начале текста содержит логический ляп:
«Ваш соперник зверски хочет есть» - зверски. Когда-нибудь получалось толкнуть перед голодным зверем длинную тираду на тему превратностей любви? Разве что отвлечёт от болевых ощущений.
«Звериный голод не считается с мольбой» - верно. И слушать высокопарную болтовню еды он тоже не будет.
Т.е. вы задаёте в качестве парадоксальных координат условия, которые уже через две строки забываете. Это не сюрреализм, это обыкновенная невнимательность.
«Победителем считается тот, кто останется жив» - выжили оба - значит, победителей нет?
 
Ну и швах с пунктуацией:
 
«наши ощущения и чувства, это такие рубильники» - тире вместо запятой
«В первые дни жизни, нам дано чувствовать голод» - запятая не нужна.
«Согласитесь просить «Не ешь меня" банально» - запятая после «согласитесь».
«Никто, не знает, включится ли» - первая запятая не нужна.
«Эти два чувства будут бороться между собой и тогда, вас может выдать» - запятая после «собой», а не после «тогда».
«обильное слюновыделение это - любовь» - тире должно перед «это» стоять. И слюноотделение, кстати.
«А ты, меня любишь» - запятая не нужна.
«И уж конечно ни о чем не жалейте» - запятая после «конечно».
 
Оценка - 2

Итоговое распределение текстов по оценкам:

Ты - 6 баллов
Смерть Лешего - 5 баллов
Вежливость королей - 5 баллов
Токио 22 - 4 балла
Разорванная неразрывность - 4 балла
Огоньку? - 2 балла
Бесконечный торговый центр - 2 балла
День закрытых дверей - 2 балла
Рекомендации к выживанию - 2 балла
Ключник - 2 балла
Новогодняя охота, О женской логике и не только, Под покровом ночи и Беззубая совесть - без оценки.