Синяя птица

…мы длинной вереницей пойдем за синей птицей…

   Ноябрь. Утро. Понедельник. Мысли витают в голове вяло и неохотно, мимо бегут люди, шумит московская подземка. Бросаю растерянный взгляд на часы:  «Черт…» Впрочем, в течение этого года я опаздываю постоянно. Вот и сейчас, остается меньше десяти минут до открытия кафедры.
   Выталкивая горячий воздух из туннеля на платформу станции «Арбатская» подходит Акварельный поезд.  С момента введения состава в эксплуатацию прошло десять лет, но именно в этот раз я невольно обращаю внимание на его цветовое исполнение: багровые  пионы, коричневые  хризантемы. Этакое воплощение кошмарного сна: гигантские  растения - мутанты. В противовес грязно-бурой оболочке, внутри на стенах радостно-пастельные работы школы Андрияки. Припомнились слова статьи, опубликованной к запуску проекта: «необычный поезд добавит ярких красок в жизнь пассажиров столичного метро, напомнит им о красоте, которая находится рядом с ними, но, зачастую, остается незамеченной. Человеку, который спустился в метро, будет приятно отдохнуть душой, прокатившись в таком необычном и красивом составе». Да, уж: кошечки, птички, грибочки. Выдохнув зажатый зубами воздух, расслаблено приваливаюсь к поручню, по позвоночнику скатывается струйка холодного пота.
     Я знал, что восприятие цвета определяется индивидуальностью человека. Но такого сильного воздействия – не ожидал. Испытать в короткий интервал времени страх, а потом восхитительное чувство покоя - это все равно, что побывать в русской бане: раскалиться до вишневого цвета, задохнуться жаром, и потом с радостным улюлюканьем кинуться в холодную прорубь.
   На освещенном ярким светом холсте: нежно-изумрудное поле, каждая травинка четкой линией устремлена в бирюзовое небо, а на нем стая птиц - черными галочками, движется на золотое пятно солнца. Неужели за окнами уже осень? Вроде бы еще вчера мы с Надеждой лежали на травке в Подмосковье, лениво отмахиваясь от настойчиво жужжащей мошкары, и наслаждались отдаленностью от мегаполиса. И потом понеслось, поехало; зашумела и закрутила в техногенный омут Москва.
   Наденька… Моя девушка. Чудесный человечек. Начинающий фотограф, дочка научного руководителя, Георгия Светлого. Все в этой девушке радовало и забавляло: сведенные меж собой густые брови, огромные медовые глаза, очерченные пушистыми ресницами; слегка вздернутый симпатичный носик в россыпи мелких веснушек; аккуратные губы: нижняя - выпуклой алой подушечкой беззастенчиво манила к поцелуям. Всхлипы заливистого смеха, надкусывание губы в частой задумчивости, навинчивание пепельных локонов на указательный палец в момент сильного волнения. Я любил ее, боялся потерять и надеялся на ответное чувство. И мне казалось, что это чувство было. Пока не появился он – кумир, идеальный мужчина, «вроде как» гениальный фотограф известного публицистического журнала.
    Разворачиваюсь к надписи «не прислоняться». Всмотриваюсь в расплывчатый овал лица и грустно подмигиваю этому отражению. А чего я собственно ждал? Что одаренная экзальтированная принцесса предпочтет черному рыцарю бедного трубадура? Совместные фотосессии «гениального» мастера и жаждущей знаний «фотографистки», затем партнерская работа над новой серией о городах России «глазами современной молодежи», долгожданный проект и выход в издание первого альбома, а потом презентации, встречи с журналистами, поклонниками, вечеринки, празднества. С каждым днем моя Надежда уходила от меня все дальше и дальше. А позже я узнал: любимая девушка подсела не только на славу, но и на кокаин - модный элемент жизни высшего общества. Думаете, я не боролся? Вы плохо меня знаете - я жил надеждой ее спасти и вернуть…

                                                                        *  *  *
       Наступил декабрь, я утвердил свой проект. Реализованная на бумаге идея о глубине визуального воздействия на человека привлекла внимание сначала руководства нашего НИИ, затем поступательно взлетела вверх и идею неожиданно запатентовали. Приличный по моим меркам гонорар потратил на подарок: чувствительный объектив для макросъемок. Преподнес в цветном пакете, а затем час слушал восторженное воркование, принимал тугие объятья, легкие шлепки поцелуев  и благодарный секс перед уходом. После долго лежал на диване, курил и смотрел в потолок, рисуя на пожелтевшей со временем поверхности очередные схемы, спектры, диаграммы.
     Лежа в пустой квартире, вслушивался в тишину, я был уверен, что нашел волшебное средство, чтобы вернуть смысл этому существованию…
  
                                                                          * * *
        
        Получив короткое сообщение на мобильный: «проект согласовали, завтра первый обкат, до связи» - задумавшись, раздавливаю сигарету меж пальцев. Выкинув останки в форточку, прислоняюсь лбом к студеному стеклу и несколько мгновений слежу за падением снега. Меня всегда умилял этот продуманный природой хаос. Помниться в детстве: стоял под серым небом, запрокинув назад голову, и открытым ртом ловил белые хлопья. Попадая на горячий язык, снежинки быстро таяли и я в восторге от единения с природой, закрывал глаза, распахивая крыльями руки.
       Когда я рассказывал о своем детстве Надежде – она смеялась…

* * *

          - Почему пешком? - любимая женщина тянет меня назад, и я ловлю себя на мысли: как же хочется коснуться горячим дыханием морозной дымки между нами. Поймал, и отпустил в свободное плаванье: авось затеряется на дне…
          - Пробки… Снегопад… В метро новый поезд сегодня запустят, - я держал ее руку в теплой ладони и старался не думать о том, как скучал по этому прикосновению.
          - Новый поезд? А я не взяла фотоаппарат… Женя, давай вернемся…
«Только не смотри на нее, иначе и, правда придется вернуться…»  - сжав чуть сильнее тонкие пальцы, переступаю порог.
           - Запрещено фотографировать, - шепчу, оглядываясь на спешащих к эскалатору людей. – Ты новости смотришь?
            - Пользоваться не запрещено? А снимать, стало быть, не моги, - Надежда вырывает руку и дует на побелевшие от крепкого рукопожатия  пальцы.
            - Пойдем, ты опаздываешь…
Смотрю на входящих в метро людей и не могу понять, откуда это ощущение узнавания. Эскалатор. По боковому поручню мимо скользит газета и застревает, натолкнувшись на круглый фонарь. Надежда протягивает руку и, схватив сложенные прямоугольником страницы, победно салютует вверх.
-  Почитаешь в дороге, - скрутив газету,  Надежда,  игриво проведя пальчиками по отвороту моей куртки и отогнув его в сторону, вкладывает внутрь добытое чтиво.

«Арбатско-покровская линия работает в измененном режиме. Для перемещения по городу пользуйтесь другими линиями метрополитена. О каждом прибытие экспериментального поезда «Синяя птица» будет сообщено предварительно. Поезд следует без остановок до конечной станции. Первое прибытие «Синей птицы» через 20 минут »

Голос диктора сегодня иной...
- Жень, нам до какой станции?
- До конечной… - устало сажусь на лавочку. – Только ты поедешь одна.
Надежда встает надо мной. Под густыми ресницами темными кругами отпечатался год, который она жила без меня. Громко звучит, но смысл иной: это я жил без нее, а Надежда жила у другого. Каламбур из слов, впрочем, как и вся моя жизнь.
- Мы же договорились, что ты сама принимаешь решение – ехать тебе на лечение или нет. «Мне не нужен конвоир» не твои ли слова? – подтягиваю  ее за руки и обхватываю коленями. Любуюсь снизу вверх, а она прячет взгляд медовых глаз или отводит его в сторону, делая вид, что разглядывает рядом стоящих людей. В последнее время она перестала смотреть мне в глаза.
- Ты проводил меня до поезда и все? Как романтично… - разочарованно, с легким привкусом издевки.
 - Мне стало интересно, что город придумал на этот раз… И потом я хочу посмотреть вслед стоя на перроне, - улыбаюсь осторожно и не сдержавшись, глажу ладонью ее бедро.
-  После ты меня встретишь?
- Конечно, - наблюдаю за группой подростков: темные тени под глазами, красные белки глаз… Додумать? Нет времени… слышу сигнал оповещения о прибытии «Синей птицы» Звучит приятная мелодия ушедшего века.
На дальней станции сойду —
Трава по пояс!
Зайду в траву,
Как в море, босиком!
И без меня
Обратный скорый скорый поезд
Растает где-то
В шуме городском.
 Как правило, ностальгия и мысленный возврат в уютное прошлое - лучший фон для зрительного восприятия образов. Знаю об этой уловке, но как приятно знать, что кто-то еще додумался воспользоваться этим!
Люди подходят к краю перрона и, выглядывая из-за голов соседей, пытаются разглядеть в зеве туннеля его приближение. Мы тоже встаем и от резкого движения из-за пазухи выскальзывает газета, поднимаю ее. В левом углу крупный заголовок  «Поезд смерти». Раскрываю статью и читаю первую строчку: «власти утверждают, что разработанный в НИИ ЭИОД экспериментальный состав послужит для положительного визуального воздействия на человека, волшебным образом избавляя от вредных привычек, но это не так…»
 - Женя, посмотри какая прелесть… - Надежда толкает меня в бок. Из черного туннеля мягко струился голубой свет, постепенно вырисовывая тонкие линии образующие собой контуры входящего на станцию состава. Он вплывает словно большой фрегат, небесно чистый, несущий покой, умиротворение и вызывая в душе надежду на чудо.
Опускаю взгляд и выхватываю очередной отрывок: «мощное световое воздействие сменится искусно созданным рисунком, цветовой гаммой, напоминающий бесконечное пространство неба, формируя в сознании чувство умиротворения и поиска защиты у Господа…»
Поезд беззвучно останавливается, раздаются аплодисменты. Синяя птица счастья… Салон оснащен широкими прозрачными дверьми, сквозь них вижу  стены цвета слоновой кости, отмечая - в вагонах нет посадочных мест:  «но никто не знает, что там внутри», мягким щелчком створки вагона разъезжаются в стороны, приглашая пассажиров войти внутрь. «Так вот оно лекарство!» - запоздалая догадка, хватаю  Надежду за руку, придерживая ее порыв.
Я знаю,  что последует после того, как она войдет внутрь вагона и за ней закроются двери. Ведь я придумал это!
Я создал схему для перепрограммирования эмоций: резкая смена чувства покоя на всепоглощающий ужас.  Перепрограммировать сознание человека, дабы избавить его от порока.
Мою идею воплотили в поезде «счастья» … И предоставив «билет» на первый сеанс, организаторы не посчитали нужным поставить автора в известность -  как именно реализован его проект.
- Женя, пусти меня… - Надежда вырывает руку и входит внутрь. В вагоне стоят «приглашенные» на первый прогон... С легким шелестом закрываются  двери. Оглядываюсь – на перроне я один. Гаснет свет, окна стоящего рядом поезда бросают желтые блики на темный пол. С трудом оторвавшись от мечущихся в них теней, поднимаю взгляд: в стеклянных проемах  - искаженные ужасом лица, такие одинаковые в этот миг. Нахожу глазами Надежду: раскрывающиеся в рваном крике губы, текущая слюна по съехавшему в бок подбородку, искаженные, потекшие вниз черты любимой женщины. Она не видит, как я, метнувшись к прозрачным дверям, стучу кулаками по бронированной поверхности, пытаясь разбить разделяющую нас преграду…
      Поезд трогается, понимаю, что меня оттаскивают от края люди-тени, ощущаю как я лечу трясущимся и стонущим кульком на пол. Прокусывая губы насквозь, не замечая боли я просто смотрю ему вслед… Стою на коленях и смотрю, как поезд сжирают темные недра туннеля.
Кто-то «чужой» вкладывает в повисшую плетью руку газету и я непроизвольно подношу ее к саднящим глазам:
«…не догадываясь об истинных целях, многие думают, что провожают близких в реабилитационный центр, а на самом деле отправляют их в никуда. Можно ли назвать человечной идею - собрать в одном месте «больных»,  по меркам «здорового» общества, людей и хладнокровно всех уничтожить…»
Медленно оседаю вниз и перестаю думать.
«Прибытие следующего поезда «Синяя птица» ровно через 20 минут»

буду рада вашим комментариям, автор